Сущность - Лейла Тан

– Эй, вы здесь? – спросил он, со страхом ожидая ответа.

Никто не отозвался.

– В любом случае, спасибо, – сказал Лин.

Он выждал с полминуты, потом сделал несколько решительных шагов и уперся в невидимое препятствие. Оно было осязаемо и упруго, он ощутил его холод и вибрацию всей кожей, отскочил и ударился спиной в такое же препятствие. Черт! Невидимые силы сдавили со всех сторон, ограничив движение, но при этом не мешая дыханию. Лин попробовал высвободиться, в ответ тиски стянулись сильнее, он сразу перестал сопротивляться и закричал:

– Все! Все! Сдаюсь! Все!

Ловушка развернулась, поставив человека лицом к стене. Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть, как невидимая кисть выводит по стене жирной красной краской коряво, но уверенно: "Убирайт… убир…" Рука "художника" сорвалась на третьем слоге и пошла чертить непонятные закорючки. Когда "картина" была окончена, тиски разжались, и человек, больше не сдерживая себя, бросился бежать. Не оглядываясь, пронесся по внутреннему кольцу и опомнился только споткнувшись на ступеньках, ведущих к верхнему ярусу.

На "Призраке" было полно народу. Кроме ребят Сафара по кораблю шатались какие-то посторонние, в основном полупьяные молодые девицы. Расталкивая падающих на него дам, Лин добрался до капитанской рубки. Вход перегораживала своим туловищем хохочущая толстуха, которую пытался обнимать маленький Ли.

– Брат! – воскликнул Ли, выглядывая из-под мышки своей подружки. – Долой привидения! Долой!

Лин грубо выволок парочку наружу, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. В рубке стоял тяжелый запах табака, алкоголя и женских духов. Сафар сидел в своем капитанском кресле в глубокой задумчивости.

– Ну, как там дела снаружи? – поинтересовался он.

– Я встретил их, – сказал Лин.

Сафар сразу понял, о чем идет речь, поднял голову.

– Значит, это правда? Черт…

– Да.

– Плохо… Очень плохо. Но ведь К-16 необитаема!

– Это мы так думали. Они хотят, чтобы мы убрались отсюда, они так и написали на стене: "убирайтесь", причем по-нашему.

– Черт побери, легко сказать "убирайтесь", – проворчал полковник. – Куда можно убраться, сидя под землей. Ты не пробовал с ними договориться? Пусть подождут недельку…

– Договориться? – Лин нервно рассмеялся. – Ты бы побывал на моем месте… Можешь сходить туда и поболтать с ними.

Сафар промолчал, идея ему не понравилась. Он нахмурился, потер щетинистый подбородок и в сердцах пнул ногой стоящее рядом кресло.

– Что тут за праздник? – спросил доктор.

– Да вот ребята захотели повеселиться, думали, все позади… Мда, повеселились.

– Пусть веселятся. Никому ничего не говори, паника ни к чему, они так и так сейчас вокруг нас, может даже стоят около тебя и подслушивают.

– Как это? – рука полковника конвульсивно дернулась к кобуре.

– У тебя случайно ничего не пропало? Давай, проверь. Давай, давай.

Сафар, посмеиваясь, похлопал себя по карманам. Улыбка стерлась с его лица.

– Он был здесь… он всегда при мне.

– Может быть, то, что ты ищешь, тут? – Лин вывернул карманы и высыпал их содержимое на пол.

– Что это? – Сафар посмотрел на доктора. перевел взгляд на пол, потом вновь испытующе взглянул в лицо китайцу. – Ты хочешь сказать..?

– Они на "Призраке", они везде, колонисты напрасно запираются на все замки, это бесполезно.

– То есть… то есть мы в ловушке?

Полковник встал, сел, снова встал, беспомощно огляделся по сторонам и вдруг резко вдавил кнопку внутренней связи:

– Это капитан! Очистить корабль от посторонних! Объявляется тревога!

Эпизод 26

Долговязый диспетчер никак не хотел покидать "Призрак". Его долго отрывали от поручней лифта, потом вынесли за пределы ангара и оставили на холодном металлическому полу. Разбегающиеся в панике колонисты спотыкались о лежащего, падали. озлобленно пинали его. Болтун не торопился подниматься и продолжал кричать, призывая всех немедленно спасаться. Но его голос тонул в общем гаме.

Через пять минут на "Призраке" не осталось ни одного постороннего. В миг протрезвевшая команда бросилась вооружаться, непонятно для чего в считанные секунды были активизированы и приведены в боеготовность все мощности корабля. Люди носились по судну сломя голову, сталкивались, кричали, ругались. Лин стоял в дверях капитанской рубки и оттуда наблюдал за необъяснимыми приготовлениями. "Призрак" не на шутку готовился к бою с невидимым врагом, и это его очень беспокоило.

– В кого ты собираешься стрелять, если не секрет? – спросил он у Сафара.

– Во всех, кого не видно, – нетерпеливо отрезал тот. Он был очень занят, принимал доклады своих постовых.

– Этого нельзя делать.

– Почему это? – насмешливо поинтересовался Сафар.

– Мы не знаем, какой будет их реакция.

– Ты, может, и не знаешь, а я знаю. Когда они получат свою порцию протонного десерта, у них вмиг пропадет охота шутить.

– Послушай, они пока ничего нам не сделали, зачем их дразнить?

Сафар обернулся, вдавил его в стену тяжелым взглядом.

– Гуманист? – процедил он с некоторым удивлением. – Смешно.

Лин ушел с корабля. Никто его не отговаривал. Паника снаружи уже утихла, колонисты попрятались в свои бесполезные норы, и он снова оказался в одиночестве в гулком пространстве погребенной в недрах планеты колонии. В одиночестве, если не считать поскуливающего на полу Болтуна. Лин огляделся и почувствовал неприятный холодок в животе. Может, все-таки вернуться? Вообще-то, нет, если Сафар начнет стрелять, лучше быть подальше отсюда. Куда теперь? В гостиницу? А больше и некуда, решил он и усмехнулся, вспомнив, как удирал от призраков по пустым коридорам. Он уже оправился от страха, пережитого во время встречи с привидениями, проанализировал ситуацию, и теперь проблема виделась ему немного по-другому. Никто на К-16. по-видимому, не знает и не хочет знать, что происходит на самом деле, страх застилает людям глаза и мешает трезво мыслить. А подумать есть над чем.

– До-ок, – прохныкал диспетчер, – тебя тоже выгнали?

– Да, – сказал доктор из солидарности.

– Что же нам делать? Мы не успеем спрятаться, они сейчас придут сюда.

– Они уже давно здесь. Расскажи мне, что они обычно делают, когда приходят?

Болтун перестал хныкать и сел на полу, подобрав длинные конечности.

– Они превращают нашу жизнь в кошмар, – произнес он зловещим шепотом.

– Ну в чем, в чем это выражается? Я уже слышал про всякие надписи и все такое. А что еще?

Диспетчер не отвечал, хлопая выпуклыми глазами.

– Слушай, Болтун, – Лин наклонился к нему, – я хорошо знаю, что такое кошмар, и если, кроме рисования, больше ничего не будет, то я пошел спать. Можешь пойти со мной. Или остаться.

Болтун открыл рот для