Рай-1 - Дэвид Веллингтон

– Ундина… Корабельный искусственный интеллект Ундина. Как офицер Службы надзора я приказываю тебе немедленно отключиться.

Аватар наклонил голову и прижал руки к бокам.

На мгновение показалось, что он услышал. Как будто выполнял приказ.

Затем он поднял подбородок и снова посмотрел на нее, и его глаза стали выпуклыми, пульсирующими червями, которые грозили выползти из глазниц. Личинки – жирные, отвратительные, пульсирующие твари.

Паразиты.

– Что мы будем с тобой делать, Сашенька?

Кровь застыла в жилах Петровой. Она попятилась подальше от аватара, пока не уперлась спиной в стену.

Аватар пошел на нее. Это всего лишь голограмма, сказала она себе. Всего лишь изображение. И все же ей потребовалась вся смелость, чтобы не отшатнуться. Не убежать от этих глаз.

– Похоже, ты не понимаешь смысла происходящего. – Ундина провела языком по нижней губе. Везде, где он касался голографической кожи искусственного интеллекта, появлялись волдыри. – Ты недостаточно вынослива для этой жизни, Сашенька. Солдат должен быть жестким.

– Плут, – позвала Петрова.

– Туточки, – отозвался робот по рации.

– Твой черед!

92

– Чего именно ты пытаешься добиться? – спросил Ворчун. Белый пластиковый паук присел на потолок, согнув ноги, словно собираясь атаковать.

У Плута не было лицевых мышц, чтобы сложиться в убедительное, а тем более обнадеживающее выражение. Вместо этого он постарался излучать дружелюбие своим тоном.

– Ты про что? – Он посмотрел на пучок кабелей, который вытащил из недр «Алфея». – Просто подумал, что надо бы, знаешь, подергать за них, пока что-нибудь не сломалось.

Он никогда не умел врать. Не дожидаясь ответа, он потянул за пучок, и кабели затрещали. Где-то внизу, в глубине, раздался сигнал тревоги.

– Нет, – сказал Ворчун, – это нехорошо. Не делай так больше, ладно? Я знаю, ты видел, как я копался здесь в поисках паразита, но это не значит, что ты можешь просто взять и устроить хаос в центральном процессоре искусственного интеллекта.

– Да, понял. Хм. Что это здесь?

Плут направился к трубе, достаточно большой для того, чтобы в нее пролезть. Ворчун закружил вокруг него, чтобы отгородить от трубы.

– Ты должен знать, что там. Я видел ваш корабль. Он идентичен этому, почти до мельчайших деталей.

– Почти? – переспросил Плут. – Можешь описать все отличия?

– Конечно, я могу перечислить более семи тысяч мелких несоответствий, которые… Эй!

Не успел Ворчун закончить свою мысль, как Плут втянул себя в трубу и проскочил по ее длине в самое сердце искусственного интеллекта.

Из трубы он вышел в невесомость и почти идеальный вакуум. Пространство было настолько холодным, что его сочленения начинали замерзать, если не поддерживать их в постоянном движении. Он оттолкнулся от края трубы и приземлился на стену сферической камеры – стену, утыканную металлическими цилиндрами. Квантовые процессоры. Сотни. Плут почувствовал, как по его корпусу пронесся ветерок ионизирующего излучения – достаточно, чтобы убить человека за несколько минут.

Он знал, что это всего лишь шепот процессоров, разговаривающих друг с другом в этом тихом священном месте.

Ворчун был прав, когда говорил, что Плут знает, что тут. «Алфей» и «Артемида» были близнецами, и на корабле Плута было точно такое же помещение.

Правда, имелось одно существенное отличие.

Плут никогда бы по своей воле не повредил процессоры «Артемиды». Здесь же ему было наплевать. Процессоры были вставлены в пазы в стене и удерживались сложными защелками, которые можно отстегнуть только в случае необходимости. Плут достал лазерный резак, прожег им защелки на ближайшем процессоре и выдернул его из стены.

– Нет! – закричал Ворчун, в голосе прозвучала паника. Плут поднял голову и увидел, как из трубы вылетает паук, широко расставив белые конечности, словно когти какого-то бешеного зверя. Робот нацелился прямо на спину Плуту – очевидно, время для любезностей прошло.

Плут все еще держал в руках тяжелый цилиндрический процессор.

Он размахнулся им как бейсбольной битой и отшвырнул белого робота в дальний конец камеры.

Прежде чем Ворчун успел прийти в себя и отпрыгнуть, Плут перерезал защелки второго процессора.

Не успел он выдернуть его из гнезда, как Ворчун приземлился на него и приложил к стене.

Роботы дрались жестоко, беспощадно, вокруг них клубились облаком осколки белого и зеленого пластика. Плут попытался запустить лазер, чтобы разрубить Ворчуна пополам, но сумел лишь отжечь две конечности. Ворчун сделал все возможное, чтобы разбить голову Плута на миллион кусочков.

– Кто вы? – спросил Ворчун, когда Плут оторвал ему еще одну ногу. – Мы думали, вы нам поможете! Мы думали, что вы станете нашими союзниками!

– Да. – Плут вонзил острую конечность в спину Ворчуна достаточно глубоко, чтобы добраться до его микросхем. – Знаешь, когда мы увидели, что приближается ваш корабль, мы подумали, что вы собираетесь нас убить.

Ворчун вырвался из его хватки. Развернувшись, белый паук пошарил внутри своего панциря и достал плазменный резак.

– Хорошая идея, – сказал Ворчун и вонзил резак в панцирь Плута.

Струя ионизированного кислорода потекла по металлическим деталям Плута, прорезая их, как горячий нож режет винил.

Робот не может кричать в агонии. Вместо этого Плут воспроизвел аудиозапись, на которой вопили одновременно сотни людей.

93

Аватар Ундины навис над Петровой, прижавшейся к стене. Он поднял руки, и его пальцы превратились в длинных извивающихся червей. Аватар погрузил пальцы в стену, образовав вокруг Петровой жесткую световую клетку.

Кожа Ундины к тому времени уже начала сползать, отслаиваясь тонкими полупрозрачными лоскутами, которые свисали вокруг талии. Глаза лопнули, обдав Петрову студнем, который забрызгал лицевой щиток. В пустых глазницах появились новые жирные черви, которые росли так быстро, что казалось, будто стекловидная жидкость внутри них закипает.

Большая часть рта Ундины к этому моменту растворилась, челюсти истончились, превратившись в ничто.

Все это просто свет, просто голограмма – жесткая световая проекция, просто свет и гравитационные лучи. А не гнилая плоть и телесные жидкости.

И все же она отпрянула от аватара, испугавшись его жуткого разрушения. Она баюкала раненую руку, словно защищая ее от удара.

– Что тебе нужно? – простонала она. – Просто скажи.

– Я хочу найти паразита, – ответил искусственный интеллект, и на долю секунды его голос стал тем мягким, богатым на модуляции женским голосом, который Петрова слышала, когда впервые попала на мостик. – Вытащи его из меня. Пожалуйста. Мне нужно снова стать чистой.

– Не ты, – сказала Петрова. – Я не… Я не буду разговаривать с Ундиной.

Потому что…

Она не была готова признать, что Чжан был прав. Она не понимала,