Шанс для Фьюри том 1 - Архивариус Эха

Битва бушевала, но её сердцем была схватка в самом центре зала, где сошлись два повелителя ночи. Алукард и Дракула уже не полагались на армии — это была дуэль магии и воли, столкновение двух реальностей.

Дракула парил в воздухе, его руки описывали сложные руны. Каждое движение рождало заклятье:

— Krevni okov! (Кровавые оковы!)

Из пола взметнулись алые щупальца из сгустившейся крови, пытаясь сковать Алукарда. Тот не стал уворачиваться. Тень вокруг него сжалась и резко рванулась наружу, «Рассеивание», растворив заклятье в ничто.

— Ledové vězení! (Ледяная темница!) — Дракула не дал опомниться.

Воздух замёрз, породив сферу абсолютного нуля, способную остановить время внутри себя. Алукард скрестил руки, и его броня вспыхнула алым.

— Проклятая кровь, вскипи!

Внутри ледяной сферы забурлила тьма, и она взорвалась изнутри миллионами осколков, которые Алукард тут же направил на противника стеной.

Дракула парировал, создав перед собой «Зеркало душ» — барьер, отражающий не только физические атаки, но и саму магическую сущность противника. Осколки, неся в себе часть силы Алукарда, развернулись и полетели обратно.

Алукард рассмеялся.

— Поглотить!

Его тень разверзлась, как пасть левиафана, и вобрала в себя собственную отражённую атаку, став от этого лишь сильнее.

— Хватит играть в пинг-понг, старикан. Попробуй это!

Он вонзил свой клинок в пол.

— Восстаньте, павшие со мной! Призыв Тёмного Легиона!

Из его тени, уже не багровой, а угольно-чёрной, поднялись не просто воскрешённые солдаты, а полупрозрачные, сияющие серебристым светом тени тех, кто когда-то сражался с ним бок о бок ещё до становления вампиром — его верные товарищи по оружию, с которыми он когда-то защищал свою землю. Пусть у него больше не было их душ, но даже так он мог призвать их образы, наполненные силой своей памяти и скорби.

Дракула скривился от ярости, увидев некоторые знакомые лица, которые он сам когда-то отправил на смерть в далёком прошлом.

— Дешёвый трюк! — прошипел он, но в его голосе впервые прозвучала ярость, лишённая прежнего всевластия. — Halitus frigoris mortis! (Дыхание хлада смерти!)

Из его разверстых уст вырвался не свист, а гулкий, леденящий рёв — волна первозданного космического холода, того, что царит в межзвёздной пустоте, устремилась через зал, превращая всё на своём пути в хрупкие, безжизненные статуи.

Воины из теневого легиона Алукарда, оказавшиеся на пути волны, синхронно выставили щиты, сплетённые из самой твёрдой тьмы. Ледяной смерч с грохотом обрушился на них, заставляя щиты трещать и покрываться паутиной морозных узоров, но линия выстояла, поглотив и рассеяв удар ценою собственного существования — воины рассыпались в чёрный пепел, выполнив свой долг.

Усмехнувшись, Алукард, не теряя темпа, высвободил ответный удар.

— Гори в аду! Incendia Gehennae! (Геенский огонь!)

Из его протянутой ладони вырвалась не струя пламени, а река багрового, гремучего ада. Огненная волна понеслась к Дракуле, выжигая на своём пути лёд и заставляя воздух вибрировать от жара.

Используя мгновенную передышку, Алукард сделал стремительный рывок вперёд, легчайше коснувшись ступнёй головы одного из своих теневых воинов, затем другого — используя их как опоры, он словно молния преодолел оставшееся расстояние.

Клинки встретились со звоном, разрезавшим сам воздух. Дракула, отразивший адское пламя рассеивающим жестом, парировал удар. Два повелителя ночи сошлись в яростной схватке на мечах. Их клинки двигались с невообразимой скоростью, высекая снопы багровых и тёмных искр. Каждый удар был смертелен, каждый парирование — совершенен. Они кружились в смертельном танце, их силуэты сливались в единую вихревую тень, а магия клокотала вокруг них, готовая вырваться при первом же удобном случае. Это была битва не только силы, но и многовекового опыта, ярости и воли.

Тем временем оставшиеся трое охотников столкнулись с сильнейшими из призванных Дракулой существ, каждое из которых было легендой само по себе.

Уолтер столкнулся с огромным многоруким скелетом, поднятым и изменённым представителем древней расы ракшасов. В каждой из двенадцати костяных рук он сжимал разное зачарованное оружие — от изогнутых клинков, пылающих зелёным пламенем, до булав, испускающих волны оцепенения. Это был не просто противник — это была смертоносная вихревая машина.

Серас Виктория, отбиваясь от стаи призрачных виверн, оказалась зажата против химеры с головой оборотня, телом льва и хвостом скорпиона, чья шкура была покрыта множеством рун, поглощающих магию. Её освящённые пули оставляли на нём лишь дымящиеся раны, которые мгновенно затягивались. Каждый рык чудовища оглушал её, а ядовитое жало на хвосте искало малейшую брешь в её обороне.

Блейд же столкнулся с теневым демоном — бестелесным существом из чистой тьмы, чьи атаки проходили сквозь физическую броню, разъедая саму душу. Демон перемещался сквозь тени, его пронзительный визг сводил с ума, а прикосновение его когтей вызывало леденящий холод, замораживающий волю к борьбе. Даже ярость полукровка была бессильна против существа, у которого не было плоти. К счастью, перед операцией его клинок как раз зачаровали на поражение нематериальных существ.

Тем временем бой Алукарда и Дракулы достиг своего пика. Они уже не полагались на сложные заклинания — их силы были почти исчерпаны. Теперь это была грубая, яростная схватка, где каждый удар клинка мог стать решающим.

— Сдавайся! — прорычал Дракула, его клинок со свистом рассекал воздух, едва не достигая шеи Алукарда. — Твоя мощь — лишь бледная тень моей!

— Тень? — Алукард парировал удар, и их клинки замкнулись в смертельном объятии. — Я — не тень. Я — тот, кто поглотил бесчисленные тени! И я поглощу тебя!

Он рванулся вперёд, отбросив клинок Дракулы, и вонзил свою свободную руку прямо в грудь противника. Но это был не физический удар. Его рука вошла в Дракулу, как в тень, и начала поглощать его сущность, его силу, его саму.

Дракула застыл, его глаза расширились от шока и ужаса. Он чувствовал, как его бессмертие, его многовековая мощь утекают в этого… этого выскочку.

— Нет… — его голос был всего лишь шёпотом. — Это невозможно…

— Всё возможно, — прошипел Алукард, его глаза пылали алым светом.

Он поглощал Дракулу, вбирая в себя его силу, его знания, саму его суть. Это был конец. Конец легенды. Конец эпохи.

От лица Алукарда: