Конец цепи - Фредрик Т. Олссон

– Мы не в Амстердаме, – ответил Лео.

– Я не уверен, что этого достаточно.

– Увидим.

Больше он ничего не сказал.

Создалось ощущение, что разговор закончен.

Однако он не отключил телефон, а продолжил разговор.

– Могу я попросить тебя об одном деле? – сказал Пальмгрен.

Лео не ответил.

– Если вы найдете его. Найдете Вильяма. Скажите, что она никогда не бросала его.

Пауза, прежде чем он добавил:

– Не потому, что он хотел услышать это. Просто это правда.

Прошла секунда, может, чуть больше. И Лео перевел дыхание.

– Я знаю.

Они стояли каждый на своем конце невидимой линии, слушали дыхание человека, которого никогда не встречали.

И Пальмгрена одолевали сомнения. Оставалось еще одно дело. А он уже сказал больше, чем следовало.

– Человек, который разыскал меня, – решился он наконец. – Он слышал, как они говорили о катастрофе.

– Амстердам? – спросил Лео.

– Мне больше ничего не известно. Только что все боялись. Боялись, что они промахнулись с ответом.

Нет. Он колебался. Хотел процитировать его как можно точнее.

– Боялись, что Уоткинс сидит на решении.

Понадобилось мгновение, прежде чем Лео вытащил это имя из памяти.

Конечно, черт! Оно же было одним из тех в письме. Письме Жанин.

– Дженифер Уоткинс? – спросил Лео.

– Нет, – сказал Пальмгрен. – Сол.

Кто-то увидел лицо Стефана Крауза, когда он выходил на улицу из большого вестибюля. И все всполошились, но было слишком поздно.

Его фотография расходилась по всем спецканалам с пометкой «дело особой важности», никто не знал, что он натворил, но его требовалось задержать и сообщить кому следует, а парни, брошенные по его следу, привыкли беспрекословно выполнять приказы.

Стефан Крауз старался избегать любых контактов с другими представителями человечества. Он знал все проулки и кратчайшие пути в городе, использовал их всю свою жизнь в целях защиты от людей. Но сейчас дело обстояло с точностью до наоборот, он защищал их от себя, и гордился этим, и боялся одновременно, но у него не оставалось выбора, и он хотел преуспеть.

Он раньше оказывался на грани смерти, но впервые это пугало его. Она дала ему поручение, и он очень хотел выполнить ее просьбу. Но сейчас не мог и нашел альтернативу.

От толстого желтого конверта он избавился.

Оставил его в надежном месте, если не навсегда, то, по крайней мере, на время, а по пути из здания парковки отправил по почте тонкий белый конверт, который украл со стенда с открытками. А потом ему оставалось только надеяться, что написанное его дрожащей рукой послание дойдет по назначению, что он правильно запомнил адрес и в любом случае не обманул ее и что он завершит свой путь на этом свете добрым делом и, значит, прожил жизнь не зря.

Кашель и лихорадку он сначала пытался объяснить для себя невинными причинами.

А зуд на спине, пожалуй, был самым заурядным.

Но когда пошла кровь и кожа размякла, он уже знал, в чем дело.

Сам же видел их в поставленных длинными рядами кроватях.

И сейчас стал одним из них и не хотел умирать, но не ему было решать.

В тот же вечер его загонят в некий переулок в Берлине и застрелят мужчины, одетые как медицинский персонал, и он исчезнет в машине скорой помощи, не являвшейся таковой.

Его взорвут на военном полигоне у подножия Альп.

А желтый конверт, который мог спасти мир, останется лежать в ячейке камеры хранения на Центральном вокзале Берлина.