Оставленные - Том Перротта

– У вас в семнадцатом поселении сложилась прекрасная традиция, – продолжала Пэтти Левин. – Надеюсь, вы ее продолжите.

– Сделаем все, что в наших силах, – пообещала Лори, хотя понятия не имела, о какой традиции идет речь и как они с Мег должны ее сохранить.

Пэтти Левин по-видимому заметила, что Лори в недоумении.

– Гас и Джулиан – герои, – сказала она твердым спокойным голосом. – Мы должны восславить их жертву.

– Гас? – озадаченно произнесла Мег. – Он тоже убит?

– Нет, Гас жив, – отвечала Пэтти. – Он очень храбрый человек. Мы о нем хорошо заботимся.

– А что он сделал? – спросила Мег, облекая в слова смятение, которое владело и Лори. Им известно было только то, что Гас не вернулся домой в ночь убийства Джулиана и что полиция его разыскивает. – В чем была его жертва?

– Он любил Джулиана, – сказала Пэтти. – Представляете, каким мужеством нужно обладать, чтобы сделать то, что сделал он?

– А что он сделал? – повторила свой вопрос Мег.

– То, что мы ему велели.

У Лори вдруг закружилась голова, как будто она теряла сознание. Она вспомнила, как сидела на корточках у радиатора холодными зимними ночами, прислушиваясь к непристойным звукам, которые почти что с безрассудным отчаянием производили в большой спальне Гас и Джулиан, словно им давно уже было на все плевать.

Пэтти Левин затянулась сигаретой, не сводя глаз с Мег, потом перевела взгляд на Лори, заполняя пространство между ними облаком сероватого дыма.

– Мир снова погрузился в спячку, – сказала она. – Наш долг – его разбудить.

* * *

Кевин понимал, что это перебор: он жует свой бутерброд перед игрой, читая газету под работающий телевизор, а рядом стоит включенный лэптоп. На самом деле все было не так плохо, как казалось со стороны. Компьютер он не использовал – просто хотел, чтоб тот был под рукой, если ему вздумается проверить почту, – да и газету толком не читал. Просто просматривал ее по диагонали, тренируя глаза, скользя взглядом по заголовкам рубрики деловых новостей, не вникая в содержание. Что до телевизора, так тот просто создавал фоновый шум, иллюзию присутствия других людей в пустом доме. Все внимание Кевина было сосредоточено на сэндвиче – индейка с чеддером на куске пшеничного хлеба, немного горчицы и салат-латук – блюдо не изысканное, но вполне сытное.

Кевин почти доел бутерброд, когда Джилл вошла в дом через заднюю дверь. В коридоре она на мгновение остановилась, сбросила на пол свой рюкзак. Наверно, была в библиотеке, предположил Кевин. В последнее время она специально не появлялась дома до тех пор, пока Эйми не уйдет на работу. Девочки с математической точностью рассчитывали свои приходы и уходы, стараясь не встречаться. В лучшем случае их можно было застать дома одновременно, если одна из них спала. Хотя обе уверяли его, что они прекрасно ладят друг с другом.

Кевин смущенно улыбнулся, когда дочь вошла на кухню. Ждал, что она съязвит по поводу его ужина в окружении средств массовой информации, но Джилл даже не обратила на это внимания. Щурясь, она смотрела на дисплей своего телефона, и при этом в лице ее одновременно читались удивление и восторг.

– Привет, – поздоровалась она. – Слышал про святого Уэйна?

– Что с ним?

– Признал себя виновным.

– В чем?

– По многим пунктам, – ответила Джилл. – Похоже, его надолго закроют.

Кевин оживил свой лэптоп, пробегая глазами новостные заголовки. Это была главная новость дня. СВЯТОЙ УЭЙН СОЗНАЛСЯ: НЕОБЫЧАЙНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ ОПОЗОРЕННОГО ЛИДЕРА КУЛЬТА. Кевин вывел статью на экран и начал читать:

«Неожиданная сделка… обвинители требуют наказания в виде лишения свободы сроком на двадцать лет… через двенадцать лет возможно условно-досрочное освобождение… «После исчезновения сына я растерялся… Мне хотелось одного – помогать страждущим, но власть опьянила меня… Я использовал в своих интересах множество беззащитных молодых людей… предал свою жену и память сына, а также доверие юношей и девушек, которые обращались ко мне за исцелением и духовным руководством… Особенно девушки… Они были не моими женами, а моими жертвами… Я хотел быть святым человеком, а превратился в чудовище».

Кевин пытался сосредоточиться на содержании статьи, но взгляд то и дело падал на снимок, помещенный рядом с текстом – знакомое фото угрюмого небритого человека в пижаме. Его удивило, что он не испытывает ни удовлетворения, ни злорадства при мысли о том, что святой Уэйн будет гнить в тюрьме. Только слабый толчок жалости, нежеланное чувство схожести с человеком, который разбил сердце его сыну.

Он любил тебя, думал Кевин, глядя на снимок, словно ждал от него ответа. А ты тоже не оправдал его надежд.