Королева ангелов - Грег Бир

Мэри терпеливо наблюдала за работой нано. Металлическая трубка обувной подставки съежилась под серым покрытием. Получившаяся лужица из пасты и перерабатываемых объектов собралась в округлую выпуклость. Внутри этой выпуклости нано начало формировать объект, словно эмбрион внутри яйца.

Прошло еще пять минут. В доме стояла тишина. Снаружи слышались далекие выстрелы и их эхо в окрестных холмах и горах. Она закрыла глаза, сглотнула, собиралась с мыслями.

Насколько обстановка на острове близка к гражданской войне? Насколько она сама близка к тому, что ее в пылу гнева объявят шпионкой? Мэри представила, как ставший ее палачом Сулавье извиняющимся тоном говорит о своей верности полковнику сэру.

Выпуклость пошла буграми. Стали различимы общие очертания. С одного бока излишнее сырье образовало куски холодного шлака. Нано отделилось от шлака. Рукоять, заряжающий механизм, зарядная камора, ствол и наводчик. Рядом с выпуклостью сформировался второй бугорок не шлака. Запасная обойма.

– Вы готовы, мадемуазель? – спросил из-за двери Сулавье. К чести Мэри, она не вздрогнула. Он пришел рано. Несомненно, ему сообщили, что она выходила в эфир; она оказалась непослушной девочкой.

– Почти, – сказала она. – Еще несколько минут. – Мэри поспешно собрала свой дипломат и выбросила шлак в корзину для мусора. Умылась в ванной, посмотрелась в зеркало и мысленно приготовилась к тому, что может произойти.

Она забрала пистолет с комода и сунула в карман куртки. Тонкий, почти не выступает. Нано на комоде уплотнилось и, как слизняк, заползло обратно в ручку щетки, оставив маслянистую пленку на ее поверхности; заряд истрачен. Для нового чуда требуется дополнительное питание; как было сказано, можно подержать щетку в баночке колы. Мэри собрала щетку, спрятала в дипломат, закрыла его, убрала стул, подпиравший ручку, и открыла дверь.

Сулавье стоял, прислонившись к стене в коридоре, и разглядывал свои ногти. Он печально посмотрел на нее.

– Слишком долго, мадемуазель.

– Простите?

– Мы ждали слишком долго. Скоро стемнеет. Мы не поедем в Леоан.

Если вторая часть ее сообщения дошла к адресату, то эспаньольцам разумно отвезти ее в другое место.

– Куда? – спросила она.

– Доверюсь своему чутью, – сказал Сулавье. – Подальше отсюда, однако, и поскорее.

Интересно, как он получил указания? Возможно, у него имплантат, хотя такая технология должна быть в Эспаньоле в диковинку.

– Я пробовала связаться с начальством, – сказала она. – Не удалось.

Он пожал плечами. Казалось, всякая веселость и живость покинули его. Он осмотрел ее полузакрытыми глазами, запрокинув голову, без выражения.

– Вам же сказали, это невозможно. – Он четко и внятно выговорил каждое слово.

Она ответила на его взгляд, провокационно приподняв уголок губ. Любой недочет здесь неспроста.

– Я предпочла бы остаться в этом квартале.

– Это не вам решать.

– Но и съездить в Леоан я не прочь.

– Мадемуазель, мы не дети.

Она улыбнулась. Его отношение заметно изменилось; это уже не был ее защитник. Не следовало усиливать эти перемены, меняя свое поведение.

– Я никогда так не считала.

– В некотором смысле мы весьма умудрены опытом, возможно, больше, чем вы можете себе представить. Ну, идемте.

Она подхватила свой дипломат. Он почти силой забрал его у нее и пошел за ней по коридору. Они миновали Жан-Клода и Розель, стоявших в столовой – каменные лица, руки сложены.

– Благодарю вас, – сказала Мэри, кивая и мило улыбаясь. Их это, кажется, потрясло. Жан-Клод раздул ноздри.

– Мы уходим, – напомнил Сулавье.

Мэри сунула руку в карман пальто.

– Они с нами? – спросила она.

– Розель и Жан-Клод останутся здесь.

– Хорошо, – сказала она. – Как скажете.