Рыжий 2 - Alex Berest

— Естественно правда, но тебе придётся учиться на коммерческом отделении. Потом, как получишь вид на жительство, сможешь перевестись на бюджетный.

— Коммерческий? Это как? За деньги что ли? — обеспокоилась супруга. — А у нас хватит на оплату?

Блин. Я и забыл, что она из страны победившего социализма, где никаких коммерческих факультетов, а тем более частных высших учебных заведений не существовало. По крайней мере, в радиусе её внимания.

— Конечно, хватит. Давай завтра съездим и узнаем условия. Ты как? Согласна? — ответом мне стали жаркие объятия и поцелуи.

…

После реализации драгоценных камней я вплотную занялся знакомством с автомобильным рынком. Объездил все авторынки Берлина и Бранденбурга, штудировал газетные приложения с объявлениями и всё никак не решался что-либо купить. Хотя братья-одноклассники уже вовсю били копытами и названивали к нам домой почти каждый день. Переговорами с ними занималась Ольга, я не хотел светить знание русского языка.

Совершенно случайно наткнулся на объявление о распродаже автомобилей народной полиции ГДР и понимая, что могу наступить на грабли повторно, всё же поехал в восточное управление полиции Берлина. И, как оказалось, не напрасно.

Реорганизованная полиция Восточного Берлина стала переходить на штаты и нормы бундесполиции, а также получать новую технику. Вместо советских и немецких автомобилей они получили «Volkswagen Passat», а старую технику выставили на продажу. По две тысячи марок за единицу. И если «Трабанты» и «Вартбурги» меня совершенно не заинтересовали, то наши «восьмёрки» и «Нивы» даже очень.

Проблема была в том, что полицейское управление частным лицам не продавало, а только организациям. Пришлось в срочном порядке регистрировать общество с ограниченной ответственностью (GmbH), искать и приобретать в собственность территорию с гаражами или ангаром и нанимать персонал. И постоянно дрожать от страха, что сейчас придёт «BAK»[165] и спросит о законности и источнике наличных денег. Но, видимо, бардак объединения продолжался и мне всё это сошло с рук.

Всего, я успел выкупить шесть автомобилей ВАЗ-2121 «Нива» и тридцать семь ВАЗ-2108 «Спутник». Нивы были от пяти лет и младше, а почти все восьмёрки ГДР закупила в 88–89 годах. И два десятка «Жигулей», десять пятёрок и десять шестёрок. От «Волг» и «Москвичей» я отказался. Вместе с автомобилями мне абсолютно бесплатно достались почти двойной комплект автозапчастей к ним и сменная резина.

На всех автомобилях были демонтированы рации, но сирены и маячки на крыше остались и были полностью работоспособны. И это оказалось одним из факторов безопасного перегона. Стоило только включить проблесковые маячки, как намечающаяся угроза тут же рассасывалась. Поляки не особо рвались связываться с колонной автомобилей, два из которых явно были полицейскими. Точно также спецсигналы не раз пригодились братьям при перегоне автомобилей по Белоруссии и России. Впрочем, как и форсированные двигатели.

В среднем, каждая восьмёрка, а их мы гнали первыми приносила в 92 году по восемь тысяч долларов. Часть из которых оседала у Лубенцов, а остальная сумма зачислялась банковским переводом на мой счёт в Московском отделении Дойче-банка. Заодно отмывались и бабулины доллары которые прибавляли к сумме дохода от перепродажи автомобилей. Всё это, конечно, облагалось налогом, но и создавало подушку безопасности к дальнейшим моим финансовым операциям.

…

В середине лета к нам приехала бабушка, и жизнь у нас стала проще, так как Сашка теперь был полностью на её попечении. Выездные туристические визы выдавали в России еще по нормам СССР, довольно короткие. И поэтому пришлось оформлять ей трудовое приглашение, рабочую визу, и заключать с ней договор на работу няней-домохозяйкой. Сколько возмущений по этому поводу с её стороны было — просто не передать.

Оля вполне успешно сдала языковой экзамен и прошла вступительные тесты на медико-биологический курс медицинского отделения «Свободного Берлинского университета». На всякий случай, я заплатил сразу за три курса обучения. А то мало ли как у нас дальше будет с финансами, или тот же университет цены поднимет.

И потекла у нас вполне стабильная и размеренная жизнь. Я занимался бизнесом, мотаясь по всей бывшей ГДР, и почти за бесценок выкупал советские автомобили, как у организаций, так и у частных лиц. Оля грызла гранит науки, совершенствовала свой немецкий, а бабуля тетешкалась с правнуком, попутно изучая новый для неё город.

Но долго без приключений эта старая перечница жить не смогла. На 9 мая 1993 года, где-то прикупив баллончики с краской, написала на стене Рейхстага — «Здесь была Донская Казачка Лисина Антонина Алексеевна». Естественно, она тут же была задержана полицией и даже умудрилась попасть в вечерний выпуск новостей пятого канала.

В итоге, её депортировали из страны, запретив въезд на пять лет. А мне пришлось заплатить за неё штраф в полторы тысячи марок. И заодно самолично отвезти её с Сашкой в Россию, так как она взяла с меня слово, что на лето я буду привозить ей сына.

— Остальные, если у вас будут, пусть немцами и остаются, а из Сашки я сделаю настоящего казака.

— Петь будешь учить? Или рисовать? — подколол я её, на что она только отмахнулась.

…

В конце августа, мы затеяли переезд. Наша квартира была всем хороша, но находилась далеко от места учёбы Ольги и моей фирмы. Так уж получилось, что купленная мной территория с ангаром и боксами находилась на юге района Панков, а супруга училась совсем недалеко в этом же районе. Поэтому и жилье тоже подыскивали поближе. После перебора всех вариантов, споров и ругани, приобрели коттедж в Карове[166]. Старую квартиру не продавали, а решили сдавать в аренду.

Недалеко от нашего нового места жительства нашли и неплохой частный детский сад-ясли, куда и определили недовольного Александра.

Так, за хлопотами, учёбой и работой пролетел 1993 год и наступил 94й, одна из важных вех в моих планах. И уже в январе самолёт компании Люфтганза уносил меня в Москву, вперёд и вверх — как поётся в песне.[167]

Глава 33

— КГБ СССР, прошу следовать за нами, — было первое, что я услышал на довольно корявом немецком, пройдя таможенный досмотр в Шереметьево-2.

Перед лицом махнули красной корочкой не раскрывая её, и два мутных типа, одетые в длинные черные плащи, и меховые шапки с почему-то генеральскими кокардами, попытались меня подхватить с двух сторон под руки.

«Ряженые или бандиты» мелькнуло сразу у меня в голове. Хотя, скорее, и то, и другое сразу. Какой, нафиг, КГБ? Уже почти год как ФСК[168]. Вон, у таможенного терминала оттирается парочка с шевронами «федеральной службы контрразведки». Я резко