Старые солдаты - Дэвид Вебер

- Нет, конечно, нет. И все же ты была такой важной для нас обоих. И, если честно, я думаю, что просто немного завидую ему, в некотором роде с тоской. Он еще так много увидит и сделает с тобой.

- Эд, ты знаешь, что это могло бы быть возможно...

- Нет, - твердо сказал он. - Мы уже обсуждали это раньше. Вы с Лазарусом все еще не уверены, как ты восстановила и реинтегрировала свою личность в этой матрице. Я не уверен, что смог бы. И, честно говоря, дорогое сердце, я устал. У меня была невероятно долгая, насыщенная жизнь. Одна, полная вызовов, достижений, замечательных людей. Но это шасси не было рассчитано на то, чтобы прослужить так долго, как Лазарус. Я готов покончить с этим, и как бы сильно я тебя ни любил, я действительно не хочу так поздно размениваться на Боло.

- Мы будем скучать по тебе, Лазарус и я, - тихо сказала она ему.

- Я знаю. Но ты тоже будешь помнить меня. Я нахожу это... утешительным. - Он помолчал несколько мгновений, затем заговорил снова. - Ты все еще можешь их видеть, не так ли? Ты и Лазарус? Ты хоть представляешь, женщина, как ты ими гордишься?

- Ну, конечно, я горжусь ими!

- Нет, вопрос, который я должен был задать, заключается в том, осознаешь ли ты, насколько гордишься всеми ими? Всеми твоими командирами Боло - не только Энсоном - и самими Боло тоже. Они все твои дети, не так ли? Энсон, конечно. Но и Боло тоже. Энсон - твой и мой, но Сэйбр - твой и Лазаруса. Все они, дети твоего сердца и разума.

- Да, Эд. Да, это так.

- Хорошо. Потому что я только что думал о той цитате вашего генерала Макартура, о которой вы с Лазарусом мне рассказывали. Той, что о старых солдатах.

Он сделал еще одну паузу, достаточную для того, чтобы она начала немного беспокоиться.

- Что насчет этого? - наконец спросила она.

- Ну, первая половина этого была достаточно точной. Вы не умерли - ни один из вас. Но я думал о второй части.

- Часть о том, как ты исчезаешь?

- Именно. Я не думаю, что увижу еще один День основателей, Мэйника. Врачи и я уже некоторое время предвидели это.

- Эд!

- Нет, не перебивай, - сказал он очень мягко. - Я запретил им делиться этой информацией с тобой. Ты беспокоишься о людях, которые тебе небезразличны, а я не хотел, чтобы ты беспокоилась обо мне. И, как я уже сказал, я готов к хорошему, долгому сну. Но пообещай мне кое-что, Мэйника. Пожалуйста.

- Что? - Слезы, которые она больше не могла проливать, звучали в ее голосе, и старик, сидевший среди своей семьи - и ее семьи - на ракетной палубе Боло, в котором она жила, с любовью улыбнулся.

- Обещай мне, что Макартур был неправ, любимая, - сказал он. - Обещай мне, что ты не "исчезнешь". Что ты - и Лазарус - будете заботиться о себе и всех других людях, которых я люблю, и всех людях, которых они любят, и людях, которых эти люди будут любить. В конце концов, именно в этом все дело, не так ли? Не ненависть к "врагу" - даже к Псам, - а защита людей и вещей, которые мы любим. Вы с Лазарусом так хорошо это делаете, Мэйника. Обещай мне, что ты будешь продолжать это делать.

Мэйника повернула главную оптическую головку так, чтобы он мог смотреть прямо в нее. На мгновение она снова затосковала по человеческим глазам, которые потеряла так давно, пожелала, чтобы он мог заглянуть в них еще раз, увидеть любовь и глубокую, горько-сладкую радость, которые его слова зажгли глубоко внутри нее. Конечно, он не мог. И она знала, что ему действительно не нужно было этого делать. Не после стольких долгих десятилетий, проведенных вместе. Но независимо от того, хотел он это видеть или нет, ей нужно было выразить это, и ее дымчатый голос сопрано был очень тихим и бесконечно нежным в его сосцевидном импланте.

- Конечно, мы сделаем это, любовь моя, - сказала она. - Конечно, мы так и сделаем.

Copyright Н.П Фурзиков. Перевод, аннотация. 2022.