Паргелион - Аня Тормент

— Они просто проголодались, — как будто виновато пояснил Аматей. — Сегодня я не успел их толком покормить. Можно было бы, конечно, оставить торктов в конюшне, но я решил, что их появление внесёт разнообразие в сегодняшний вечер.

— Вся группа с тобой? Были нападения по пути? Ты отсутствовал… — Тео задумался, прикидывая сроки. — Кажется, восемь месяцев.

— Да, дела заняли какое-то время. Группа цела, хотя были неприятные встречи.

— Много привезли?

— О, да. Даже тебе кое-что припас. Но — отдам позже, когда вернёмся. А пока выбери себе что-нибудь на память.

Тео выудил из стоявшего неподалёку ящика небольшую нефритовую статуэтку в виде неизвестного животного с крыльями. Покрутил в руках.

— Хотелось бы взять это, Аматей.

— Конечно, бери на удачу.

Тео, постояв ещё недолго рядом с торктами, вдруг сунул статуэтку в карман и бросил:

— Пока отойду.

Дара проводила его взглядом и увидела, как она догнал Лизу и как они оба скрылись в тёмной чаще.

— Не обращайте на него внимания. Уверена, ему очень понравился подарок, — сказала Дара, когда увидела сошедшую с пухлого лица толстячка улыбку. — Он в последнее время какой-то нервный и грустный. А ещё лманг ранен и пока не летает, правда, не опасно, но Тео очень из-за этого переживает.

— Лманг? Неужели эта животина и правда стала летать? — удивился Аматей.

— Ага, ещё как стал.

— Надо же, а я думал, что крылья у него слишком маленькие, чтобы поднять такую тушку. Тогда понятно, чего наш мальчик такой кислый — он в этой животине души не чает.

— Это точно — только он его и кормит.

— А откуда взялась рана?

Дара нехотя ответила:

— Так, попал под раздачу во время драки.

Аматей хмыкнул.

— Так значит, вы были в Меркурии? — поинтересовалась девочка.

— Да, и не только там.

— Вам повезло посмотреть мир.

— О, я вижу, и ты жаждешь путешествовать?

— Наверное.

— Что ж, тогда тебе ещё доведётся узнать, что мир полон контрастов. Он может быть прекрасным и ужасным, дружелюбным и враждебным, а иногда все это вообще меняется местами или оказывается вовсе не тем, чем кажется.

— Ого. — Дара потёрла нос. — Кажется, понимание вы мне не облегчили.

— Ничего. — Аматей снова улыбнулся и потрепал её по руке.

— А вы сиоб?

— Я — нет, ну что ты. Я самый обычный человек.

— Правда? А что вы тогда делаете в городе сиобов?

— Я не только человек, милая, я ещё и свободный человек. А потому живу где хочу, там, где мне рады. Пусть я и не такое уж интересное существо, а самое что ни на есть заурядное.

— Но вы добрый, это сразу видно. А это ведь дорогого стоит в наше время.

Аматей внимательно посмотрел на свою собеседницу.

— Да, наверное. — Он перестал улыбаться. — А ты, видимо, успела в свои юные годы узнать, что это качество редкое?

— Да, успела.

— Ничего, девочка. Думаю, здесь ты сможешь обрести свой настоящий дом. Предложение выбрать подарок касается и тебя. Посмотри, что тебе нравится. Понабрал всякой всячины в лавке у Катарины.

— Катарины?

— У неё гостиница в Меркурии и магазин имеется. Снабжает необходимыми редкостями весь город.

Аматей поднял крышку, и девочка заметила, что руки у него маленькие, пухлые, с ямочками и небольшими детскими ногтями. Выглядел он как простак, но что-то, особенно если заглянуть ему в глаза, заставляло думать, что этот кругляш не так прост. Дара принялась рассматривать, что было в ящике, и среди камешков, необычных статуэток, ракушек из кварцитиана и предметов непонятного назначения она отметила небольшие полупрозрачные кубики со скруглёнными краями, по разным сторонам которых были искусно выгравированы различные знаки или рисунки. Она выудила один из них и посмотрела на свет.

— Что это? — Дара прищурилась, пытаясь рассмотреть гравировки в тусклом свете.

— Ах, это? Это лары.

— Лары?

— Да. Одна из ходовых валют Меркурия. — Он поглядел на девочку, удивлённый её незнанием. — Неужели ты никогда таких не видела?

— Нет. А что за рисунки по краям?

— Важные для города символы. Люди, представители разных гильдий. Даже члены совета, хотя они не любят размещать свои лица на чём попало.

— Возьму эту.

— Ну, если ты больше ничего не хочешь… тогда пусть будет тебе во всем удача, пока хранишь эту лару. Дай-ка мне взглянуть, что там. — Аматей взял кубик и внимательно рассмотрел, стараясь поймать блики от костра на свету. — Так, тут у нас главная башня… Тут, кажется, северный мост… Тут главное здание гильдии магиков, всегда думал, что оно невероятно впечатляющее, может быть, даже самое впечатляющее во всем городе.

— Аматей! Друг мой!

— Эси, ах ты засранец!

Мужчины крепко обнялись, причём худенький и хрупкий повар, казалось, полностью утоп в широких объятиях толстячка. Дара, отойдя от обнимающихся приятелей, увидела пересекающую поляну Лизу с красным от злости лицом и взглядом, готовым испепелить всякого, кто к ней подойдёт. Взяв себя в руки и натянув улыбку, Лиза направилась в эпицентр празднества, где всё ещё не прекращала блистать Гесса.

Дара, махнув Аматею, хотя тот, увлечённый беседой, кажется, этого не заметил, направилась прямо туда, откуда выскочила Лиза, и

обнаружила там прислонившегося к дереву Тео, который сидел, обхватив голову рукой.

— Эй, ты чего это?

Дара положила ладонь на его трясущееся плечо.

— Из-за лманга?

Тео поднял голову и посмотрел на неё. Грустно, отрешённо, и тихо ответил:

— Да. И нет. Из-за всего сразу.

Дара уселась рядом с ним.

— Из-за неё, да? Не волнуйся, я ведь уже давно заметила. Это видно, как ты на неё смотришь.

— Что ж… от этого мне ещё более стыдно.

— По-моему, стыдиться тут нечего.

— А я думаю, есть чего. Есть. — Тео ожесточённо потёр ладонями щёки и провёл рукой по волосам, убирая падающие на лицо пряди. — Я и так достаточно унизился, навязывая себя и свою любовь человеку, которому это вообще не надо.

— Может, она передумает?

— О, это вряд ли. И мне стыдно. Стыдно так унижаться. Стыдно от того, как я при этом выгляжу. Так, как будто сам ничего не стою. Сам не могу ценить себя. Но знаешь, что самое ужасное? Что я вообще ничего не могу с этим поделать. Словно не владею собой.

— Может, потом тебе станет легче?

Тео криво улыбнулся.

— Да, наверное. Уже стало. Не так больно, как тогда. А тогда… тогда мне казалось, будто пресс надавил мне на грудь так сильно, что слёзы текли сами собой. Мне казалось, что я просто лягу и умру прямо сейчас. Никогда не испытывал такой боли.

Дара молча слушала его.