Глубина - Сергей Лукьяненко

Наконец я решаюсь и просто приказываю двери закрыться. Щелкает собачка замка, начинает мигать огонек охранной сигнализации. Неудачник вскидывает голову – кажется, он почувствовал.

– Что он с тобой сделал? – спрашивает Вика. Только теперь, когда мы отсечены от внешнего мира, она расслабляется. Наверное, я был не прав, что не поспешил к ней сразу.

– Дип-программа. – Я нахожу нехитрое самооправдание, объясняя ей случившееся. – Зацикленная дип-программа, бесконечное погружение.

Вика щурится, она понимает.

– Вынырнуть было невозможно.

– Но ты…

– Нашел обходной путь, – косясь на Неудачника, говорю я. – Вика, как это выглядело со стороны?

– Дибенко чем-то швырнул в тебя… – Она морщит лоб, вспоминая. – Словно платок какой-то… и ты в него провалился. Похоже было на очень мощный вирус.

– А Ромка?

Вика недоуменно смотрит на меня.

– Волк. Это Ромка, дайвер-оборотень. Мой друг…

– Он его сжег. Дотла. Просто схватил за горло, и тот начал пылать.

Молчу. Да и что говорить, внешние эффекты вируса могут быть различными, главное – как он подействовал на Ромкину машину. Мне всегда казалось, что у него слабенький компьютер, вроде моего. Наверное, даже магнитооптики нет. Если Человек Без Лица применил грубое оружие, то Ромке придется переставлять весь софт.

– Леня…

Я киваю. Не время сочувствовать чужому горю.

Впрочем, на это всегда не хватает времени.

– Идем, – киваю я ей и Неудачнику. – Я на одиннадцатом этаже живу.

– Кто еще здесь живет?

– Никого. Сейчас – никого, – втискиваясь в кабинку лифта, отвечаю я. Жму кнопку, рывок, мы ползем вверх. Вика морщится, она и впрямь боится высоты. Даже такой…

– А раньше жили?

– Ну… в каком-то смысле, – уклоняюсь я от ответа. Двери открываются, мы выходим на площадку. Неудачник с любопытством озирается.

– Вот и мой дворец… добро пожаловать… – отпирая квартиру, говорю я. И добавляю, уже одному Неудачнику: – Ответный визит?

Он кивает.

Вика входит первой. Мнется у порога, словно размышляя, стоит ли разуваться. Конечно, не стоит, и она это понимает.

– Направо ванная-туалет, кухня. Налево комната и балкон, – любезно сообщаю я.

Вика осторожно заглядывает в комнату. Ее взгляд бегает по выцветшим обоям, задерживаясь на столе с компьютером, тахте, холодильнике, шкафу. Наверное, она разочарована. Еще бы.

– Странно… – говорит Вика. И я чувствую, что она на мгновение выходит из глубины, смотрит на мое жилище трезвым взглядом.

Давай-давай. Вот только на глаза тебе попадаться я в такую минуту не хочу.

– Пошли. – Я тяну Неудачника за руку. – Научить тебя варить кофе?

Вместо ответа он проходит на кухню, быстро выбирает из пакетов с зернами самый дорогой и, как ни странно, при этом еще и самый лучший. Снимает турку побольше. Берет солонку.

– Ага, – только и говорю я.

– На сотнях серверов лежат кулинарные рецепты, – замечает Неудачник. – Пять минут назад девушка из Ростова добавила еще один. Очень интересный. Рискнем попробовать?

Странно было бы надеяться, что я могу его чему-то научить. Разве что – умению стрелять в людей.

Но я думаю, это не то умение, которое он способен воспринять.

– Хозяйничай, – только и отвечаю я, возвращаясь в комнату. Вика сидит на тахте, разглядывая книжную полку.

– Я вернулся, – сообщаю я, и Вика закрывает глаза. На миг, чтобы вернуться в глубину.

– Странно, – повторяет она. – Леня, я почему-то ожидала…

– Увидеть дворец?

– Нет, не обязательно, но хоть что-то…

– Вроде твоей хижины?

Она молча кивает. Вполне понимаю ее смущение. Она ведь уверилась в том, что я тоже пространственный дизайнер. А увидела убогую квартирку, пусть и хорошо нарисованную, но явно недостойную такой чести – быть увековеченной в виртуальности.

– Пойдем, – говорю я. – Неудачник, мы на минуту выйдем! Если что, мы в подъезде!

Вика послушно идет за мной.

На площадке чисто и тихо. Я прикладываю палец к губам:

– Т-с! Не надо никого беспокоить!

– Ты же говорил, в доме никого… – шепчет Вика.

– А вдруг? – таинственно отвечаю я. Подхожу к двери напротив, извлекаю из кармана гнутый кусок проволоки. Примерно так я представляю себе отмычку.

Вика ждет, она уже заинтригована.

Я тереблю проволокой в чужом замке. Конечно же, он поддается. Так ведь было задумано. И мы входим.

Это большая трехкомнатная квартира. На вешалке – одежда, плащи, куртки. К стене прислонен детский велосипед. Обувь раскидана вдоль стены. Я подаю Вике тапочки, переобуваюсь сам и говорю:

– У них принято переобуваться. Семья большая, четверо детей, натаскали бы грязи. И полы холодные…

Вика молчит, она приняла правила игры.

Заглядываем на кухню. Старенький польский гарнитур, еще советских времен. Очень-очень много банок с приправами, каких-то солений, варенья в банках. На плите – горячая кастрюля с борщом, сковорода с котлетами. В окнах – тихая зеленая улочка, и Вика мгновенно прилипает к окну. На площадке галдят дети, женщина выгуливает у самого подъезда старого, медлительного пуделя.

– Кто здесь живет? – спрашивает Вика.

– Я знаю их только по именам. Виктор Павлович и Анна Петровна. Старшая дочка – Лида, оканчивает школу. И трое пацанов – Олег, Костя, Игорь.

Поколебавшись, добавляю:

– Пуделя зовут Герда. В общем-то, я не люблю, когда собак называют человеческими именами. Но они так захотели.

– А что за город?

– Витебск. Кажется, Витебск.

Вика становится ко мне спиной, строго говорит:

– Не суйся на глаза.

С минуту она разглядывает кухню, выскочив из виртуальности. Потом, погрузившись обратно, поворачивается ко мне и спрашивает:

– Так – везде?

Я киваю.

– Хозяев нет дома, но квартиры живут, – шепчет Вика. – Рубашка на спинке стула, игрушки, разбросанные по полу, капающий кран и мусор, заметенный холостяком под диван… Так?

Молчу.

– Ленька, а ты – нормальный? – тихо спрашивает Вика. – Я строила горы, где нет и не должно было быть людей… тоже странно, наверное. Но я не очень люблю людей.

– Не ври, – прошу я.

– А ты построил дом, в котором никогда не будут жить. Нет, дом, где почти живут. Дымящаяся трубка в пепельнице и горячий чайник на плите… Панельная «Мария Целеста». Зачем, Леня?