Пятый всадник - Александр Харыбин

– Ты знаешь, действительно жалко. Но, что поделаешь – они для этого и живут. Человеку, который выращивает свинок, тоже бывает жалко их резать.

Поняв, что если моего экскурсовода не остановить, мне грозит провести среди червяков весь день, я осторожно перевел разговор к тому, чтобы начать ознакомление с другими достопримечательностями Базы.

В холле лифта снова заметил в коридоре свет из двери лаборатории. И предложил Диме сходить туда. В ответ его лицо тут же сделалось серьезным.

– У меня нет допуска в тот коридор, – ответил он, как мне показалось, недовольным тоном, – и, вообще, та лаборатория – витино хозяйство, а он очень не любит, когда кто-то сует свой нос в его дела.

Он помолчал несколько секунд, затем добавил:

– Странный тип. Его здесь мало кто любит.

Мне стало интересно. Ведь и на меня Витя, как назвал его мой новый знакомый, вчера произвел крайне негативное впечатление. Спросил об этом своего нового знакомого.

– Во-первых, он никогда никому не рассказывает, чем занимается, хотя никакой тайны в этом нет. Все знают, что они замораживают и пытаются разморозить разных животных. А во-вторых, эти его отношения со своей ассистенткой.

Здесь он неожиданно замолк. Но любопытство разбирало не на шутку, и я продолжил расспросы, рассказав, в свою очередь, о том, что вчера пришлось с ними пообщаться, и тоже удалось заметить некоторые странности. Помявшись какое-то время, он продолжил.

– Знаешь, коллектив на Базе тесный и скрыть многие вещи невозможно. Все знают, что у него с ассистенткой не только служебные отношения. Правда, руководство не считает это криминалом, но дело не в этом. Он запрещает ей с кем-либо общаться. А по малейшему поводу закатывает скандалы. А поводы, вообще, смешные – на кого-то не так посмотрела, кому-то не так ответила. Короче, не знаю, в курсе ли этих всех подробностей начальство, но, я думаю, что их работе это не помогает. И это не только мое мнение.

На этом месте мой собеседник умолк, продемонстрировав нежелание продолжать данную тему. Полученная информация полностью согласовывалась с выводами, которые я сделал для себя по итогам вчерашнего общения с этой парочкой.

Потом мы гуляли по Базе, попутно знакомясь со встреченными сотрудниками. Насколько я понял, здесь работали порядка трех десятков человек. Примерно одна треть – те, кто непосредственно вел научные разработки. Остальные – их помощники и ассистенты, а также обслуживающий персонал. Как меня и предупреждал Профессор, некоторые научные сотрудники вели сразу по две-три темы. Все они были молодежью примерно моего возраста. Плюс-минус. Наверное, более пожилых трудно заставить жить и работать в такой глуши в отрыве от дома и семьи. Если в двух словах описать впечатления от увиденного, то можно сказать просто – мне все пришлось по душе. Люди здесь занимались делом, которое им нравилось, а это не могло не сказаться благотворно на отношениях в коллективе. Теперь я уже начал испытывать какой-то внутренний зуд – хотелось поскорее начать работу.

Время шло к обеду. Наша экскурсия по Базе подошла к концу, когда на телефон пришло сообщение о поступившем электронном письме. Я зашел в свой кабинет и проверил почту. Как и ожидал, письмо было от Профессора. Он писал, что мне необходимо зайти к коменданту за инструкциями. С комендантом, которого, по идее, правильнее было бы именовать завхозом, я уже успел познакомиться вчера. Это был своеобразный, довольно пожилой, полноватый и лысеющий персонаж, в поведении и выправке которого явно угадывалось военное прошлое. Представился он, как Виктор Петрович. Дима по секрету сказал, что между собой персонал называет его «Литр Петрович» из-за замеченного пристрастия к употреблению горячительного. Несмотря на это, комендант пользовался большим уважением и непререкаемым авторитетом. Честно говоря, в момент знакомства с ним никакого запаха алкоголя не почувствовал. Про себя решил называть его просто – Комендант.

Он выдал пластиковую карточку и проводил в мое хозяйство, располагавшееся, как я и ожидал, в подземелье. Помещение было более просторным, чем то, где Дима выращивал своих червяков. Часть поверхности пола представляла собой забетонированную яму, уходившую вглубь на пару метров. Яма имела металлическое ограждение по периметру. Видимо, в целях безопасности. Я сразу смекнул, что именно там мне и придется монтировать свои глиняные реакторы. Под потолком располагался большой раструб вытяжной вентиляции.

Комендант сказал, что моя карточка дает допуск в любые помещения Базы. Я заметил, что сам он удивлен этим фактом. Для меня же это было весьма приятно, хотя и неожиданно. Немного поразмыслив, решил, что данная привилегия связана с тем, что, в отличие от многих остальных работников, я являюсь посвященным в тайное предназначение этого учреждения.

Когда комендант ушел, я стал осматривать свои владения. В принципе, увиденным остался доволен. Помещение светлое и теплое. Бетонные отштукатуренные стены покрашены светло-бежевой, почти белой, краской. Потолки достаточно высокие – явно больше трех метров, в углу – письменный стол с обычным офисным креслом. И больше ничего. Все остальное я должен сделать или заказать сам.

Главной моей задачей на ближайшие дни было набросать устройство реактора, всяких сопутствующих устройств, и разработать технологию их изготовления. По итогам следовало составить список необходимых материалов и инструментов. А затем, естественно, все это начать делать своими руками, ну, может, с привлечением местного персонала.

Начинать строить «с нуля» производство, пусть даже и такое специфическое, мне было не привыкать. Вид пустого помещения лишь мобилизовал на активные действия. За работу принялся в приподнятом настроении.

Я не знал, что будет дальше, но голова и руки работали в привычном, комфортном темпе, а это означало, что я на своем месте.

20

Незаметно пролетело полгода с тех пор, как я появился на Базе.

За это время для местного коллектива я стал совсем своим. Для всех, кроме аспиранта. Но он и сам ставил себя особняком от остальных.

Однажды я разговаривал с одним из ведущих сотрудников Базы. Разговор как-то перешел на обсуждение Аспиранта. На высказанное мною мнение о его выдающихся достижениях в области анабиоза, мой собеседник скептически скривился и сказал, что все эти достижения на самом деле – не его. Будто бы, он до этого работал с одной теткой, которая занималась этой темой еще лет двадцать назад. Он с ней и сейчас постоянно списывается и встречается в Москве. Отсюда его гениальные идеи и результаты. Узнал это мой собеседник от своего знакомого, который работает в одном институте с этой теткой.

Не скажу, чтобы услышанное сильно удивило. Я ожидал нечто подобное, и полученная информация только подтвердила догадки.

По понятным причинам я не очень жаждал заходить в лабораторию Аспиранта, но однажды любопытство пересилило. Очень уж хотелось посмотреть на крысу Машку, узнать – насколько она оправилась после разморозки.

Было это спустя месяц после моего первого появления на базе. Утром я проходил через подземный лифтовый холл и увидел в конце коридора свет, идущий через стеклянную дверь лаборатории Аспиранта. Моя пластиковая карточка давала мне доступ в этот коридор, чем я не преминул воспользоваться. В глубине души я надеялся встретить там самого Аспиранта, рассчитывая продемонстрировать заинтересованность его работой и попытаться наладить личные отношения.