Элохим - Эл М Коронон

Он схватил ее ***** ****** за талию, ****** ****** ********* ****** **** *** * ** ********* **** *******. Она пришла в себя, крикнула в ужасе.

– Нет, абба, умоляю, нет!

– Заткнись, сучара!

Соломпсио попыталась еще раз выпрямиться. От этого ****** ********* *** крепче, ****** **********. Он прижал ее к себе, схватив обеими руками за ***** и затем ***** прижал ** ******* * *****. От боли она закричала. И он стал колотить ** о край стола. Колотил долго, мучительно, с каким-то остервенением. От злости хотел словно ********* *** ** *****. Соломпсио стонала в полу-сознании.

Вдруг, ** ******* ******, он снял ее со стола, ****** ****** * ******* * так сильно прижал к себе, что хрустнули ее кости. От боли она потеряла сознание. Дикое наслаждение у него смешалось с отвращением. Он тяжело застонал, потом завыл как раненый зверь. Никогда прежде он так долго не ******. Наконец ****** ********* и он тут же отпустил ее. Соломпсио упала на пол. Он презрительно взглянул на нее. Все ее лицо было в крови. Разбитые губы вспухли. Нос был изуродован.

– Теперь довольна, сука! – всхлипывая, проронил Ирод. – Получила свою красоту!

Он вытер рукавом слезы, перешагнул через нее и направился к двери.

Ферорас все еще был в Тронном зале, когда брат вышел из Овальной комнаты. На лице у царя было брезгливое отвращение.

– Нумибийца уже бросили собакам, – доложил Ферорас.

– Вели отрубить голову Черному Евнуху. Нельзя оставлять ни одного свидетеля в живых. Тех стражников, которые уволокли черную мразь, брось львам. Евнуха этой сучары тоже. Никто не должен знать о том, что здесь случилось. Понял!?

– Понял, Моро. Что делать с Сосо?

– Убей суку!

– Моро!?

– Что!? Жалко!? Бери тогда себе в жены!

Ферорас отвернулся.

– Не хочешь! Убери тогда ее с моих глаз. Отправь куда-нибудь! Не могу ни видеть, ни слышать ее!

– Может быть, отправить ее в Идумею. К Фаса-Элу в жены.

– Отправь!

72

– Пгхизгхак бгходит по Иудее! Пгхизгхак восстания! Мы, евгхеи, можем гхасходиться во мнениях, в толковании Тогхы и Закона, в чем угодно, но мы едины в нашей вегхе Богу и ненависти к Игходу. Сила евгхеев в их единстве! Поэтому из глубины моей души неудегхжимо вопиет нагхужу только одно, – и на этом месте рабби Шаммай закрыл глаза, простер одну руку высоко вперед и воззвал: – Евгхеи всех земель, соединяйтесь!

Так завершил свою пламенную речь рабби Шаммай и сел. Хлесткие слова злого гения прозвучали как гром среди ясного неба и произвели зажигательное воздействие на поклонников его ораторского искусства. Некоторые из них даже не удержались и, вскочив со своих мест, бурно зааплодировали. Из-под густых черных бровей злые глаза рабби Шаммая метали громы и молнии во все стороны. Его лицо сморщилось, маленькое тело съежилось, словно куда-то исчезло и создалось впечатление, что он состоит из одной огромной головы с выпуклым лбом, выступающим между густой черной шевелюрой и большой бородой с проседью.

– Элохим, ты наша единственная надежда! – сказал Эл-Иезер бен Гирканий, горячий сторонник рабби Шаммая. – Ты не можешь сказать «нет». Кому еще, как не тебе, сыну Давидову, – законному наследнику иудейского престола, – возглавить свой народ! Стадо ждет своего пастыря!

– Верно! – подхватил Йешуа бен Фабий, другой шаммаит. – Элохим должен вести свой народ против идумейского узурпатора.

– Ты зря отказываешься, Элохим, – сказал Маттафий бен Теофилий. – Ты мог бы, если бы был у нас другой наследник иудейского трона из дома Давида. Или же на худой конец из дома Саула. Уверен, то же самое сказал бы покойный рабби Иссаххар!

– Вряд ли, – спокойно возразил Элохим.

– А почему «вряд ли!», – спросил с недовольным видом Эл-Иезер бен Гирканий.

– Рабби был уверен, что лучшего царя, чем Ирод, в настоящее время нам и не желать.

Никто из присутствующих не ожидал подобного ответа от Элохима. От удивления у многих отвисла челюсть. Наступила неловкая тишина. И вдруг разом заговорили все, за исключением самого Элохима, рабби Гилл-Эла и рабби Шаммая. Было невозможно разобраться в чем-либо. Каждый обращался ко всем и никому конкретно. Пошла одна бестолковщина.

– Тихо, тихо! – повысил свой голос рабби Шаммай. – Так мы ничего не поймем. Говогхите по-одному.

– А чего тут говорить? – посетовал разочарованно Маттафий бен Теофилий. – Все нам ясно. Надо же! Сам Сын Давидов считает идумея лучшим царем иудеев. Убийцу рабби Иссаххара и сотен других лучших сынов нашего народа.

Элохим поймал укоризненные взгляды, словно чем-то подвел своих соратников, не оправдав их ожидания. Бывают минуты, когда кругом все что-то от тебя хотят и отказываются понимать твои возражения.

– Но, по крайней мере, ты не можешь отрицать, что как сын Давида несешь особую ответственность перед своим народом, – сказал Эл-Иезер бен Гирканий.

– Иначе бы я не пришел на эту встречу, – ответил Элохим.

– Ну, тогда скажи, чем же Игход хогхош? – вмешался рабби Шаммай. – Тем, что отгхавил твоего тестя? Тем, что выгхезал весь Синедгхион в пегхвый же год своего цагхствования? Тем, что вскгхыл гхобницу цагхя Давида и обокгхал ее? Или, быть может, тем, что обложил нас непомегхными налогами? Чем же? А!?

Рабби Шаммай был непревзойденным полемистом. В спорах он обычно искусно расставлял ловушки, вовлекая в них противника и неизменно одерживал победу. И теперь рабби Шаммай хотел втянуть Элохима в затяжную дискуссию, в которой он чувствовал себя, как рыба в воде. Однако рабби Гилл-Эл, давний соперник рабби Шаммая, нарушил его намерение.

– Шаммай, твои вопросы несут в себе слишком много эмоций. Они чрезмерно риторичны и патетичны, что абсолютно неуместно, когда ситуация требует присутствия лишь холодного рассудка. Нам надо ответить на простой, но очень серьезный вопрос: настало ли время восстать против Рима?

– Настало!

Голос прозвучал сзади. Все обернулись. У дверей стоял высокий, богатырского телосложения мужчина, чья голова была спрятана под капюшоном черной накидки. Он прошел вперед и скинул с головы капюшон. Это был Ари-Эл, один из сынов Бабы.

– Терпение у иудеев лопнуло, – уверенно заявил Ари-Эл бен Баба. – Убийство рабби Иссаххара было последней каплей. Народ готов восстать.

– Верно! – поддержал его Эл-Иезер бен Гирканий. – Сам рабби Иссаххар перед смертью предсказал скорое рождение Мешиаха, истинного Царя иудеев, который спасет нас от римлян. Нам надо для него проложить путь к трону.

– Но не видно никаких Отот ХаМешиаха[51], – возразил рабби Гилл-Эл. – Ничто на небе не предвещает скорого его появления. Так мне сказали вчера мидийские маги.