Мастиф - Елизавета Огнелис

— Наверно, она нужна всем нам, — решил Мастиф. — Чтобы согреется.

Конечно, мостков на палубу не было, не положено. Кроме капитанского мостика есть еще много мест в титаново-стальной броне, через которые можно… но не нужно. Наверняка вся обшивка пронизана датчиками. Как они действуют — не понятно, может, срабатывают только на воду, а может — и не только… Если сейчас взрезать голубовато-серый металл — все двери в отсеках заблокируются, а Мастифу очень не хочется их вскрывать, а потом сидеть по горло в ледяной воде и пытаться сделать хоть что-нибудь. Ведь лодку придется утопить, это точно. Глубина здесь небольшая — всего пятьдесят метров, топить в первую очередь надо носовые отсеки, а вообще хорошо бы положить гордость кораблестроения аккуратно на дно, да поднять перископ. Для смеху.

Мастиф проверил бортовой номер лодки. Все совпадает. Позавчера отсюда вышли восемьдесят три человека. Вчера — еще пятьдесят три. Осталось тринадцать. Наверняка там есть офицер — помощник капитана. Этого надо брать живьем. Только как его найти в девятнадцати отсеках?

Честно говоря, ничего точно Мастиф не знал. Все его предприятие было авантюрой. Но он постарался учесть все мелочи. Вот, например — где вахтенный? Чай пить пошел? А вдруг вахтенного на ночь не положено? Или положено — только внутри лодки? А сообщаются матросики по радио… Но днем Мастиф часто видел людей — именно на капитанском мостике.

Он вскрыл плотный целлофан и достал пистолет. Не любил Мастиф пистолеты — но выбирать особо не приходилось. Сойдет и «Гюрьза». Потом он попробовал открутить задвижку люка — бесполезно, заклинено с обратной стороны. Тогда достал из рюкзака молоток, положил на железо перчатки (чтобы звону не было) — и постучал.

Как положено постучал: три точки, три тире, три точки.

Прошло минут пять, прежде чем железный круг дрогнул, пошел против часовой стрелки.

— Гражданин каперанг? — спросил испуганный голос.

— Это я, — философски ответил Мастиф, и «Барракуда» дамасской стали со скрипом отделила голову от тела.

Сразу, не медля — шагнул вниз, точно ухнул в колодец. Не отвлекаясь на ступени и поручни.

Боцман Михаил Васильевич Кузнецов оправдывал и имя, и фамилию. Он был здоров — как медведь, и могуч — как заправский кузнец. Именно он послал вахтенного — посмотреть, кто стучит в борт над головой. Такое уже было раз, когда пьяного капитана выгнала из дома жена. Бывает… Нужно же мужику расслабиться — хоть иногда. Полгода под водой — без водки, без баб, один на один с кучей вонючих остолопов, даже без глотка свежего воздуха. После такого бочку спирта можно выпить в один присест. Это с экипажем командир — строгий и холодный; но если уж поймал искру — держись; динамиту далеко до нашего каперанга…

Свалившегося сверху человека в мокрой одежде боцман принял за вахтенного, которого накрыло волной. А вот кто второй? А это что за мячик с волосами? Неужели голова радиста, старшины Онищенко? И в какой такой шторм ходят волны высотой в пятнадцать метров…?

Мастиф прогремел по железу (рюкзака из рук не выпустил), сразу вскочил — и через долю секунды получил сокрушительный хук слева в челюсть. Боцман принадлежал к той породе людей, которые и в мирное время обладают полезной привычкой: сначала бить (или стрелять) — и только потом спрашивать… Таким ударом младший лейтенант Миша Кузнецов валил профессиональных боксеров в среднем весе. Однако маленького человечка с рюкзаком этот богатырский прием, похоже, нисколько не обескуражил. Мастиф отступил на шаг — и сильно стукнул молотком большого человека в голубых кальсонах — прямо в лоб. Михаилу Васильевичу показалось, что у него выскочили глаза. В голове взорвался красный шар — а потом все исчезло…

Мастиф потрогал рукой челюсть и усмехнулся. Хорошо на флоте здороваются. Не торопясь он распаковался, достал крепкий капроновый шнур, тщательно связал оглушенного. Наверняка офицер — понял Мастиф. Остальные спят в жилом отсеке. Хорошо устроились. Совсем здесь не узко, голову нагибать не приходится, теплый воздух приятно обволакивает окоченевшее тело. Неужели он смог? Даже и не верится…

Мастиф заблокировал рычаг люка на палубу, с мясом вырвал из стены интерком. А стены тут пластиком обиты — под дуб. Сколько же надо в такую бандуру денег вложить? Уму непостижимо. Саша даже поежился от мысли, что эта лодка «висела» бы у него на балансе. А ведь висела!

— Ничего, сейчас спишем, — прорычал Мастиф.

Глава 38

Тишина. Сухо. Тепло. Серая тень неслышно скользит по коридорам. Долго искать не пришлось — Мастиф повел носом, и сразу понял, что жилой отсек находится там, за приоткрытой овальной дверью, откуда пахнет знакомым запахом застарелого пота. Меч появился в руке сам собой. Наверно, никто из спящих так и не понял — что произошло. Они даже не проснулись, хотя сон этих людей был чуток и тревожен. Тем более, что все на нервах — земля близко, буквально через час можно сойти на камни, почувствовать вольный ветер на щеке. Но Мастиф на войне уже десять лет. Давно привык ходить бесшумно и без колебаний резать людей.

Отколебался. Половина дела уже сделана. Осталось совсем чуть-чуть. И самая главная загвоздка — лодка тонуть, естественно, не хотела.

Сбои пошли один за другим. Во-первых, здоровяк в кальсонах оказался крепким орешком. Мастиф размозжил ему газовым ключом кости на ногах, потом — на руках; плоскогубцами вырвал ногти на левой руке; даже кровь пустил — но ничего путного не выяснил.

— Гнида, — хрипел боцман. — Падаль. Сволочь.

— Как провести погружение? — в сотый раз спрашивал Мастиф. А в ответ:

— Сволочь… Падаль… Гнида… Я тебя… собственными руками…

Как так получилось — Мастиф не понимал. Видно, плохой из него палач. У Наиля любые кололись за десять минут. А у Мастифа, можно сказать — первый, и сразу неудача. Тем не менее ждать дальше нельзя. И так полчаса потерял…

— Борт семнадцать! Я — Земля. Ответьте, — сказал где-то далеко заспанный недовольный голос. — Вы где там? Боцман, не спи на посту…

Не обращая ни на что внимания, Мастиф поспешил на дно лодки. Переходы, лестницы, чем дальше — тем больше труб, клапанов, задвижек, вентилей. И клапана все (Мастиф сплюнул) — автоматические. Верти — не верти задвижку, а