Олень - Mr.Eugene

Рука Серсеи ещё была в моей власти, так что я воспользовался моментом, провёл большим пальцем по её запястью и, вновь наклонившись, едва-едва вновь поцеловал ручку. Наконец отпустив её, выпрямился. Скажу честно, я нёс дичь. Но как я это делал! Выражение лица, тон, лёгкость в языке тела и призыв к себе на помощь всей баратеоновской харизмы — всё сложилось в идеальный баланс, когда мои слова не воспринимались как дурная шутка или не менее дурное лизоблюдство. Тем временем, фрейлины переводили смущённые взоры между мной и королевой, а сир Джейме… тихий такой. Не приревновал ли?

А может и приревновал, ибо, к моему большому удивлению, было заметно, как Серсея немного поплыла, а её светлую кожу тронул румянец. Воистину, вежливость берёт города, а вежливость вкупе с наглостью — королев. Странно, впрочем. Я уж думал, что Серсею заводит только инцест. Хотя… интересно, секс с деверем за инцест считается? Эх. Не смотря на весьма развитую куртуазную любовь в Семи Королевствах, местные всё-таки отстают в романтике и комплиментах. Но ведь не может быть такого, что в страхе перед Серсеей ей годами никто не воспевал и не говорил комплиментов… ведь так?

Спустя некоторое время она нашла, что ответить. В неё ещё было живо эхо веселья, но голос становился строже, как плавно натягиваемая струна.

— Как всегда любезны и красноречивы.

Повелительным жестом Серсея отослала стайку своих фрейлин, что поспешили упорхнуть в соседнюю комнату, откуда мигом стали доноситься смешки и тихие, но оживлённые переговоры. Остался лишь сир Джейме, доблестно подпиравший входную дверь своим задом, формально не оставляя нас наедине.

— Это многое объясняет. Особенно то, как Вам удалось затащить в свою постель Ашу Грейджой.

Серсея сказала это с явным ехидством, в котором почувствовалась и злоба. А когда ядовитая улыбка выползла на пухлые губы, она стала очень похожа на своего братца.

— Затащил? — Наиграно удивился. — Довольно грубая оценка…

Взглядом, попросив разрешение, я сел напротив королевы на диванчик.

— Скажем так, помогло сблизиться, здесь Вы правы. Что поделать? Женщины любят ушами, мужчины руками и только кролики тем, чем надо. — Выдержал короткую паузу. — Позвольте за Вами поухаживать.

Королева степенно кивнула, чуть улыбнувшись — моя нехитрая шутка всё-таки её тронула, чего я, если честно, не ожидал. Рядом был низкий столик со стеклянным графином и парой бокалов вина. Разлив нам с королевой по бокалу, я протянул один Серсее.

— Вы даже не будете отрицать? — Королева произнесла вопрос, тоном заинтересованного следователя, пригубив следом бордовый напиток.

Интересно, какой побудительный мотив у данного разговора? Указка отца или всё-таки инициатива самой королевы? А зачем? Наши амбиции с Ланнистерами нигде не пересекаются, мы живем в разных мирах и эмпиреях. Я не претендую на их интересы, они на мои. Идеальный нейтралитет. Что сподвигло златовласых думать иначе? Или кто?

— Отрицать что, Ваше величество?

— Ужасные слухи, что ходят о Вас и этой дикарке!

— Хм… ничего ужасного там и не припомню, откровенно говоря. — Картинно задумался, словно вспоминая, не забыл ли я выключить утюг. — Даже наоборот, всё было весьма приятно.

Серсея окинула меня окрашенным в притворное возмущение взглядом, словно видит впервые.

— Что в ней такого, лорд Ренли, — королева не стала скрывать своего интереса, — что всем юным девам королевства, которых отцы были готовы отдать Вам, Вы предпочли… её?

— Как можно описать любовь, моя королева? — Серсея фыркнула, снисходительно улыбнувшись, словно я сказал некую глупость. — Мои чувства тяжело описать, но легко понять. Они выливаются в желание защищать и оберегать, наслаждаться каждым мигом её присутствия, ловить каждое слово и улыбку. Разве нужны ещё причины?

— Но это не повод в открытую сожительствовать, лорд Ренли. — Серсея вновь «заморозила» своё лицо, более не намереваясь показывать каких-либо эмоций. Только вежливая улыбка.

— Мне не перед кем отчитываться, Ваше величество. — Я продолжал мило улыбаться, но во взгляд подпустил удивления, что мне вообще приходится разговаривать на такие темы. — В отличие от большинства людей в этом замке, да и в столице, я абсолютно свободен. Как в своём мнении, так и в поступках.

— Вы в этом так уверены, милорд? — Голос подал и Джейме, что отлип от двери и подошёл поближе. Рыцарь явно пытался подражать сестре, не демонстрируя ярких эмоций. Получается у него не очень.

— Абсолютно, сир Джейме. — Слегка довернул корпус, окидывая прославленного воина взглядом, и продолжил, полностью перейдя на серьёзный лад. — Многим, разумеется, это не нравится. И если в Вас просто клокочет зависть, сир, то других корёжит моя независимость.

— Вы считаете, что я Вам завидую? — Джейме и впрямь младшенький. Столь много детского возмущения выползло на его лицо, ломая напускную беспристрастность, что я не сдержал смешка, ещё сильнее его раздраконив.

— Очень на то похоже. Вместо того, чтобы быть подле отца, впоследствии заняв его место, Вы вынуждены быть здесь, в столице. Скованный множеством запретов и обетов. Бессильно наблюдая… разное.

Джейме посмурнел. Сколько бы он не отнекивался и не прятался за слова о том, что остался гвардейцем из-за любви к Серсее, самого себя не обманешь.

— А я, могу любить и ненавидеть того, кого захочу. Жениться на той, кого выберу сам. Могу плюнуть на всё, сесть на корабль и путешествовать по миру. Могу запереться в своих землях, проводя жизнь в охоте и турнирах. А Вы, сир Джейме, можете себе это позволить?

Блондин растерялся от такого напора, в то время как я демонстративно повернулся к Серсее, как к явному лидеру этого тандема.

— Похвальная самоуверенность, так присущая молодости. — Серсея говорила без спешки, растягивая слова, словно наслаждаясь звучанием собственного голоса. — Какая смелость. Однако, люди жестоки и вполне могут не разделить Ваши порывы и устремления, оставив, в конце концов, Вас в одиночестве и изоляции.

— А что на этот счёт говорит Ваш отец, моя королева? — Вопрос был задан с детско-наивной интонацией, отчего Серсея сбилась с полуслова. — Разве льва заботит мнение овец?

Близнецов поразил когнитивный диссонанс, и аргументы сразу найти им не удалось. Всё-таки они явно не готовились к серьёзному разговору, а может, и позволили себе потерять хватку. В столице все лебезят перед львиным Домом. Учтиво льстят, восторгаются и низко кланяются… вот детки и отвыкли от равного отношения к себе.

— Вы считаете себя львом, лорд Ренли? — Наконец, Серсея сообразила. — А кто же тогда овцы?

— Метафора, Ваше величество, не более того. — Развёл неловко руками, мигом позже перейдя на серьёзный тон. — Но никак не возьму в голову, к чему все эти словесные кружева?

Близнецы подобрались. Несмотря на могущество и влияние их