Инфернальный реквием - Петер Фехервари

Иона стремительно влетел в кромешный ад оглушительного света и ослепительного рева: все его чувства перепутались в нечто абсурдное, сбросив оковы реальности. Проносясь между титанических обручей, которые вращались вокруг него, словно изогнутые клинки, он чувствовал запах воздушного потока и ощущал вкус аномалий, выплетаемых из пустоты движениями колец. Тайт увидел горько-сладкие противоречия, которые громогласно молили о существовании, – и услышал, как они развертываются обратно в неестественно яркое забвение. Какофония отзывалась в крови Ионы, побуждая ее полыхнуть и поменять плоть хозяина ради новых возможностей и способностей. Неверно истолкованные иллюзии мелькали рядом с Тайтом, хихикая и стеная. Колеблясь подобно маятнику между бытием и небытием, они мыслили и становились немыслимыми, чтобы освободить место для новых, и новых, и…

Калейдоскоп бреда резко оборвался. Все закончилось в тот самый безупречено выверенный миг, когда Иона занес ногу над порогом безумия. Грохот механизмов постепенно ослаб, как и поток впечатлений. Как только ошеломленное сознание Тайта оправилось, он попытался разобраться в том, что окружало его, хотя здравый смысл и восстал против такой идеи.

Иона стоял на краю исполинского кристаллического диска с серебряными прожилками, который висел в пустоте, медленно поворачиваясь в горизонтальной плоскости. Далеко за пределами круглой площадки вертелись громадные концентрические обручи из металла, пересекавшие горизонт. Тайт отчетливо различал только три ближайших к нему кольца, но знал, что всего их девять, поскольку однажды уже видел модель этого устройства.

«Даже уменьшенная, бесконечность охватывает все», – сказал его злейший враг в Истерзанном Святилище, когда Иона зачарованно смотрел на копию механизма. Хотя недруг говорил правду, это не подготовило Тайта к столкновению с неуменьшенной машиной. Увидеть ее значило понять, насколько мизерны и тщетны любые человеческие деяния. Возможно, планетарий Последней Свечи послужил семенем, из которого взросло адское устройство, но Иона сомневался, что адепты секты узнали бы свое творение в нынешнем виде.

«Я упал сквозь них», – понял Тайт, рассматривая вращающиеся обручи. Несомненно, вероятность того, что человек может проскользнуть через кольца, не расплющившись об одно из них, стремилась к нулю. Иону не удивило, что он избежал такой участи. Его вело предназначение.

– Сестра Женевьева! – крикнул Тайт, после того как оглядел кристаллическую платформу и никого не отыскал. Очевидно, машина отвергла целестинку. – Прости, сестра. Мне следовало прийти сюда одному.

Площадка оказалась совершенно гладкой, за исключением тонкого шипа, который вытягивался над ее центром и состоял из того же кристалла, что и поверхность. Вокруг него обращались девять больших призм. Плывя по воздуху, они испускали разноцветные лучи в небо, скованное движущейся клеткой.

– Где ты, Ведас? – вызывающе произнес Иона, направляясь к шипу. – К чему тянуть? – Выхватив том из-под одежды, Тайт воздел его, будто священное писание. – Я принес твою книгу!

Платформа замерцала – прожилки в ней вспыхнули сине-фиолетовым светом. Сияние словно бы сдернуло завесу с мира, показав Ионе, что он здесь не один. Ближе к центру стояли на коленях сотни людей, опоясавшие шпиль девятью сужающимися концентрическими кругами. Обратив лица вверх, незнакомцы держались с соседями за вытянутые руки.

– Книга твоя, – нараспев произнесла толпа, но слова хоровой речи донеслись не по воздуху, а через толщу кристалла. – Так было всегда. – Голоса принадлежали мужчинам и женщинам, молодым и старым, однако звучали они одинаково равнодушно. Тайт не сомневался, чей разум управляет ими. – Своими глазами, рукой и всем сердцем, – продолжили создания, – ты соткал твой мир из твоих слов, Зеркальный Странник.

Застыв, Иона присмотрелся к ним. С такого расстояния он не мог разглядеть существ как следует, но их неподвижность казалась нечеловеческой.

– Ты обманул меня! – рявкнул Тайт.

– Я ответил тебе, – отозвалась паства. – Дал тебе то, в чем ты нуждался.

– Я просто хотел, чтобы мне заплатили, порченый ты ублюдок! – Иона бросился вперед. Гнев вспыхнул в нем так неистово, что испугал самого Тайта. – Я просто хотел свалить с моей удушенной ночью планеты!

– Неважно. Душу подпитывает то, что тебе нужно, а не то, чего ты хочешь.

– Не смей решать за меня, черт подери!

– Я говорю лишь о том, что вижу, – настаивал хор. – Точно как ты, когда творил слова кровью, пером и духом, друг мой.

– Мы не друзья!

– И все же я твой друг, Иона Тайт, ибо мы разделили одно мытарство. Самые крепкие узы куются в страдании, особенно если принять его добровольно.

– Я ни о чем из этого не просил!

– Но ты спросил: «Почему?»