Оттенки серого - Джаспер Ффорде

– С меня сняли восемьсот баллов.

– Это уж тебе придется выкручиваться самому.

– В чем тут подвох?

– Никакого подвоха, – сказал он с натянутой улыбкой. – Мы даем тебе билет, ты садишься на поезд. Ты не должен нам ничего, мы не должны тебе ничего. Жизнь с нуля. Как будто тебя здесь никогда не было.

– Мне надо поговорить с отцом.

– Можешь оставить ему записку. Он поймет. Двадцать две минуты. Если ты едешь, надо уезжать сейчас.

Они все точно рассчитали время. Решиться было легко. Я взял билет.

– Молодец, – похвалил меня Кортленд. – Увидимся на вокзале.

Билет на предъявителя

2.6.32.12.269: Список скачков назад ведется в самом западном городе Восточного Зеленого сектора. Скачки назад выбираются в обратном алфавитном порядке.

Кортленд и вправду рассчитал все точно: когда мы оказались на вокзале, то увидели только что прибывший поезд. Банти была на своем обычном месте. Она кивнула Кортленду, который повернулся и побрел в город без единого слова. Становилось все жарче, в небе не было ни облачка. Наблюдающие за поездами, собравшись на склоне выемки, обмахивались своими блокнотами.

Я открыл дверь вагона, улыбнулся в знак приветствия добродушной синей в шляпке с вуалью и сел. Рядом со мной никого не было, а в вагоне – почти никого. Я поглядел на Банти, все еще сидевшую на платформе. Она постаралась вложить в ответный взгляд столько презрения, сколько могла, – то есть немало. Глубоко вздохнув, я откинулся на спинку сиденья. Поезд должен был отправиться, как только погрузят линолеум, а так как мне не терпелось уехать отсюда, время тянулось медленно. Я не знал, что скажет нефритский Совет, когда я прибуду раньше срока, – но какая разница? Я уезжал прочь из Восточного Кармина, и я был жив.

– Мастер Эдвард? Для вас телеграмма.

Это был Стаффорд: улыбаясь, он приложил руку к кепке. Я поблагодарил его и спросил, как он узнал, что я в поезде. Оказалось, ему надо было забрать пассажира – а с полдюжины телеграмм для доставки находились при нем всегда.

– Надолго уезжаете, мастер Бурый? – спросил он.

– Навсегда, Стаффорд. Спасибо за все.

– Вы очень добры, сударь. Надеюсь, у вас все будет восхитительно-бессобытийно.

– Да, – медленно ответил я. – И я тоже надеюсь.

– Возвращаетесь к своей обычной жизни, так, мастер Эдвард?

– Да-да. Рассчитываю, что так.

– Мастер Эдвард…

– Да, Стаффорд?

– Никогда не упускайте шанса завязать роман. При любых обстоятельствах.

– Вы имеете в виду Джейн?

Но он ничего не ответил.

– Приятной поездки, мастер Эдвард.

Он снова коснулся кепки и пошел. Я опять откинулся к спинке, смущенный и раздраженный. Стаффорд мог подсмеиваться надо мной – а мог и вообще не иметь в виду Джейн. Я попытался не думать о ней и сконцентрироваться на полученных мной уроках: не раскачивай лодку, не высовывайся, уважай цветовую шкалу, но прежде всего – не пытайся усовершенствовать систему очередей. Все, что я усвоил в Восточном Кармине, должно было теперь послужить мне основой для долгой и успешной жизни. При толике удачи я женился бы на Констанс, снабжал бы Коллектив веревками и помог бы семейству Марена произвести на свет такого красного ребенка, какого у них никогда не было. Все выглядело действительно очень просто – и в каком-то смысле я благодарил свою счастливую звезду, что в мои опасно асоциальные воззрения была внесена ясность.

Начальник станции поднял флажок, и впервые после приезда в Восточный Кармин я расслабился. Улыбнувшись, я поглядел в окно. Единственный прибывший пассажир выглядел совсем как Берти Маджента: такие же большие уши, слегка осоловелый вид. Я пригляделся. Это был Берти Маджента, одетый в легкий костюм-тройку синтетического фиолетового цвета и такую же шляпу. В одной руке Берти держал небольшой чемоданчик, в другой – надушенный платок, который поднес к носу. Ботинки его были завернуты в газету – вероятно, для того, чтобы не испачкать их.

– Берти! – окликнул я его, опустив окно. – Ты ли это?

– Привет, Эдди. Уезжаешь?

– Это длинная история. Ради Манселла, что ты здесь делаешь?

– Вот шутник, – отозвался он со смехом. – Опять меня разыгрываешь?

– Совсем нет. Мне правда интересно.

– Так это ведь ты послал мне телеграммы – что-то насчет веселой суб-бета-девчонки, которая готова, – он наклонился ко мне и понизил голос, – предоставить услугу, чтобы попробовать.

– Томмо! – воскликнул я, мигом сообразив, что произошло.

Я, как идиот, назвал имя Берти в его присутствии.

– Нет, ее вроде как зовут Имогена, и, похоже, это именно такая кобылка, которая мне нужна. Если она хоть наполовину так пурпурна, как говорилось в твоей телеграмме, я с радостью заплачу тебе комиссию за знакомство. Пятьдесят баллов, как ты и просил.

– Произошло недоразумение.

– Что?! Она несвободна?

– Нет. То есть, пожалуй, что и свободна, но…

– Добро пожаловать в Восточный Кармин! – послышался чей-то голос.

Обернувшись, я увидел Томмо и Фанданго, которые шли по платформе. Позади них, во дворе станции, стоял городской «форд». Берти встречали по полной программе. Фанданго, подойдя к нему, тепло поздоровался и повел к «форду». Томмо же подошел к окну, чтобы поговорить со мной.

– Что ты делаешь в поезде, Эдди?

– То, что должен был сделать сразу по прибытии сюда. И между прочим, ты не имел права связываться с Берти.

Он улыбнулся.

– Я хотел рассказать тебе о своих планах, но не знал, как это сделать, чтобы ты не пришел в ярость. И поэтому не стал.

– Ты послал телеграмму от моего имени!

– Скажем так: я сообщил слегка искаженные сведения об отправителе. Это ничуть не страшнее, чем вранье про кролика. На самом деле я оказываю семейству Маджента услугу. Это дальновидно, если ты понимаешь, о чем я.

– Но Берти – пустоголовый болван. Я не пожелал бы выйти за него своему злейшему врагу!

– Ты и не желаешь выйти за него своему злейшему врагу. Ты желаешь выйти за него очаровательной Имогене.

– Северус и она будут несчастны. Как ты можешь участвовать в этом?

– А я буду несчастным без налички. Так что либо они, либо я. Пока, Эдди.

Он направился к вокзалу, где его ждали Фанданго и Берти. Я откинулся на спинку сиденья. На смену моей расслабленности пришли раздражение и расстройство. Я понимал, что несу частичную ответственность, но сделать ничего не мог. Я заночую в Кобальте и вернусь в