Криптоэффект - Сергей Зонин

Там эти отходы будут переработаны в омнигель, и меньше чем через три дня орбитальная фабрика выплюнет новенькие мониторы, готовые к очередной героической «гибели». Разумеется, КПД утилизации не стопроцентный — часть дорогих строительных материалов безвозвратно утрачена из-за испарения, часть улетела в космос в виде слишком мелких обломков, чтобы их можно было поймать. Из десяти подбитых аппаратов получится где-то восемь-девять, как повезёт. Но на парочку новых турианцы уж где-нибудь как-нибудь наскребут.

День тридцать второй

— Так значит, работаешь теперь на чужаков, Рекс? — поинтересовалась зубастая морда на экране.

Это была не прямая видеосвязь, тем более не голографическая передача — так, заставка-фотография. Ансибль — слишком дорогая вещь, чтобы гонять через него почти бесполезное изображение. Конечно, дороговизна — понятие относительное. У себя дома криптонцы, в отличие от народов Цитадели, могут производить их тысячами. Вот только сейчас они совсем не дома. Ансибль, переправленный за линию фронта — это предмет совсем другого порядка стоимости.

— Мне показалось, или я услышал в твоём голосе осуждение? — парировал Рекс. — С каких пор ты стал противником наёмничества, Окир?

Это была фигура речи. Ничего услышать в интонациях собеседника он не мог. Даже звук не передавался напрямую — через тысячи световых лет шли максимально сжатые пакеты текста, на основании которых умные машины создавали голос, достаточно похожий на голос вождя.

— Наёмничества? Что за азарийские глупости. Я сам наёмник уже много веков. Меня беспокоит то, что ты снова продаёшь свои услуги не за деньги, Рекс.

— Я продал их за свою жизнь.

— Рекс, я немножко тебя старше, и знал тебя с детства. Передо мной можешь не притворяться, даже по дальней связи. Ты снова поверил, что есть существа, способные помочь решить проблему генофага, я прав? Сколько раз я тебе говорил — настоящий кроган не должен верить никому, даже собственным братьям. О чужаках и говорить смешно. Когда ты убил отца и покинул Тучанку, я подумал, что ты наконец взялся за ум…

— Ты слишком разговорчив для крогана, Окир. Когда встретимся лицом к лицу — сможешь выразить мне неодобрение с помощью дробовика. А пока давай к делу.

— Хорошо. Чего ты от меня хочешь… или чего хотят твои хозяева?

— Что ты знаешь о Ротле и о причинах её гибели?

— И о том, что там делали генетики клана Имгир?

— Если это имеет отношение к причинам гибели планеты — да.

Пауза. Даже шороха помех не было — передача всё-таки цифровая, не аналоговая. Полная тишина. Что делает там, на невообразимом расстоянии вождь Окир? Погрузился в воспоминания? Хохочет? Плющит биотикой кристалл с голограммой Фаоры? Вызывает Цитадель?

— У меня многие хотели узнать тайну супербиотиков, Рекс. Коллекционеры, СПЕКТРы, наши собственные реваншисты, одна не в меру любопытная азари… Всем я говорил, что не знаю. Я не Имгир, а они не любили болтать попусту, когда были живы. Почему ты думаешь, что тебе я дам другой ответ?

— Потому что здесь может произойти то же самое, что на Ротле, Окир.

— И что? Какое мне дело, если другой вид наступит на наши грабли? Будет во вселенной ещё один пояс астероидов…

— И ты никогда не хотел повторить того, чего достигли генетики Имгир? Ты, лучший учёный нашего народа? Никогда не хотел создать СВОИХ супербиотиков? Я помню, как ты рассказывал мне о временах до генофага… Как настаивал, что количество ничего не означает… Ты уже слишком стар, ДОКТОР Окир?

— Думаешь, твои хозяева позволят хотя бы попытаться⁈ Дурак… ты просто нашёл ещё одних саларианцев. Когда инопланетники влезают в задницу, слишком глубокую, чтобы вылезти самостоятельно, они зовут на подмогу кроганов. А как только кроганы решают проблему — сразу оказывается, что и плодятся слишком быстро, и живут слишком долго, и манеры у них совсем не для цивилизованного общества… Лучше вторая Ротла, чем второй генофаг.

— Окир, ты думаешь, я этого не понимаю?

— Я думал, что понимаешь. Отец преподал тебе хороший урок. Но видимо, недостаточно хороший, раз ты снова пытаешься найти союзников…

— Я пытаюсь найти путь для выживания нашего народа! Окир, ты впадаешь в другую крайность. То, что у нас не может быть постоянных союзников — не значит, что мы не можем находить и использовать временных!

— Дурачок… Даже кроганы моего времени оказались слишком наивны по сравнению с азари и саларианцами. Не дано нам использовать других, не получаются из нас интриганы и манипуляторы. Что уж говорить о вас, нынешних! Тупые громилы…

— А почему ты решил, что чужаки, с которыми я сейчас работаю, непременно умнее?

— Если они так же глупы, как вы, то они бесполезны. Совет Цитадели их сожрёт и не заметит. Даже если они умеют звёзды чихом гасить.

— Ты хочешь сказать, что мы — изначально тупиковый вид, Окир? Что мы были обречены по природе своей? Не повезло родиться со слишком твёрдыми лбами?

— Не смей так говорить, мальчишка!

— Тогда почему же ты боишься даже ПОПЫТАТЬСЯ, вождь? Большинство наших сородичей сдалось перед коварством саларианцев, но ты… я слишком хорошо тебя знаю! На что ты рассчитываешь, если не веришь в собственный ум⁈

— Ты правда думаешь, что я расскажу тебе это в присутствии чужаков, которые записывают каждое наше слово? Если у меня и есть надежда, то… возможно, я разделил бы её с прежним Рексом. Но не с тем, чем ты стал. Не с юнцом, который пытается найти себе друзей. Свой народ так не спасают, Рекс.

— О, не волнуйтесь, господа, — любезно отозвался Хан. — Я и так знаю, что собирается делать Окир, так что можете смело делать вид, что меня тут нет.

— Ты здесь, чужак… Самомнения тебе не занимать — знание о том, чего я ни разу не говорил ни одному разумному… Хочешь сказать, что ты телепат, способный проникать в чужие мозги на межзвёздные расстояния? Или твои посланники в кристаллах умеют читать мысли?

— Ну что вы, доктор, куда мне. Просто я отлично знаю таких, как вы. Я сам такой. Давайте я немножко порассуждаю, как если бы я был Окиром. Гениальным генетиком кроганского народа, одним из немногих его учёных вообще. Мне плевать на запреты Цитадели. У меня в руках редактор ДНК — оружие гораздо более страшное, чем любой дробовик. Я могу излечить генофаг — в его