Книга гор - Сергей Лукьяненко

– А наплыв любопытных компенсирует издержки, – в тон ей заявил Котенок. Девушка засмеялась:

– Ребята, вы откуда?

– Не все сразу, – со вздохом сказал Котенок. – Можно еще по котлетке?

…Комната, куда нас провела девушка – кстати, звали ее вполне обычно, Магдой, – явно была не самым шикарным номером. Лэн, когда мы остались одни, поворчал слегка по этому поводу. Но мне лично показалось, что три на три метра для двух пацанов и Котенка вполне нормально. В комнате стояли две кровати – взрослые сочли бы их узкими, но нам жаловаться было бы смешно; камин, в котором лежали дрова, и столик с единственным стулом. Стены были кирпичные, даже не побеленные, что тоже вызвало у Лэна негодование. Над кроватью, которую Лэн облюбовал себе, висела маленькая картинка с изображением парусника, плывущего по ночному морю. По-моему, парусник выглядел куда красивее, чем в натуре. Возле двери, запирающейся на крепкий засов, висело маленькое треснувшее зеркальце. Вот и все. Впрочем, было еще окно, закрытое лишь легкой шторой, что вызвало у Лэна оторопь. Он не привык к тому, что на окнах нет ставней и сквозь стекло пробивается свет – пусть даже лишь свет уличных фонарей.

Котенок деловито обежал комнату и взлетел на мою кровать.

– Сегодня сплю с тобой, – заявил он. – Если будет холодно, то под одеялом. Ты во сне не пихаешься?

– Откуда мне знать, я же во сне сплю, – ответил я и спросил: – А почему ты не показал, что умеешь летать и светиться?

– А вдруг нам придется задержаться больше недели? – вопросом ответил Котенок.

– Из тебя бы торговец вышел, – не то осуждающе, не то восхищенно протянул Лэн.

– Я подумаю над этой идеей, – пообещал Котенок и начал умываться. – Вы ложитесь, мальчики, завтра дел будет много.

– Каких? – не удержался я.

– Откуда я знаю? Но не зря же мы сюда добрались. Спать!

На командный тон я обижаться не стал, послушно разделся и забрался под одеяло. Лэн, зевая, сказал:

– Спокойной ночи, Данька…

– Спокойной ночи, – согласился я. А Солнечному котенку, как и положено, шепнул: – Ясного рассвета…

Проснулся я оттого, что Котенок покусывал меня за мочку уха, а рот зажимал лапкой. Я просто обалдел и едва не скинул его на пол. Но тут Котенок прошептал:

– Тихо, Данька… Вставай.

Я встал, а Котенок, слабо светясь, повис в воздухе.

– Что? – тихо спросил я, ничего со сна не соображая.

– Посмотри на своего Младшего…

Наконец я понял, что случилось что-то неладное, и шагнул к кровати, где спал Лэн. Шагнул – и замер. Это был не Лэн. Кто-то очень похожий, но лицо его было таким злым и жестоким, что мне стало страшно.

– Тьма, – прошептал под ухом Котенок. – Черный огонь горит в нем, Данька. Когда Лэн не спит – он сильнее тьмы. Но тьма в нем осталась…

Я сразу вспомнил торговца, который разглядел это сквозь свои черные очки. И беспомощно посмотрел на Котенка:

– Что делать?

– Сейчас? Разбудить или осветить Настоящим светом… или просто пожалеть. Но тьма будет расти. Мы должны найти много, очень много Настоящего света, чтобы выжечь тьму дотла.

– Как много?

– Не знаю. Очень много, Данька. Нам нужен Настоящий рассвет… Только не спрашивай, что это, я и сам еще не знаю. Я…

– Маленький, слышал, – оборвал я Котенка. И сел на кровать рядом с Лэном, осторожно взяв его руку.

Через минуту лицо Лэна разгладилось. И стало таким, как раньше, только на лбу выступили капельки пота.

– Пока все просто, – вздохнув, сказал Котенок. – Ложись досыпай. Я покараулю тьму.

И, забравшись Лэну на грудь, он тихо замурлыкал, больше не обращая на меня никакого внимания. Так что я улегся обратно, вот только уснуть больше не смог. Лежал, глядя в деревянный потолок, на щели между досками, лежал, пока на улице не стали слышны шаги прохожих, а свет фонарей не сделался чуть ярче. Потом Лэн шевельнулся, зевнул и со смехом спросил:

– Что, Данька толкается во сне?

– Еще как, – нагло заявил Котенок. – Я лучше с тобой спать буду, ты смирный.