Один в поле... - Дмитрий Сысолов

Слава богу, но ночь прошла спокойно. Никто не приезжал громить нас. Никто не швырял камни в окно. Все было спокойно. Мне даже стало малость неловко своего помятого вида (все-таки спать не раздеваясь была далеко не лучшая идея), но это уже мелочи. Так что настроение с утра у меня было более-менее добродушное, когда к нам в дом заскочил младший Рыжик.

— Дядя Шиша, а там к нам тетя пришла.

— Какая «тетя»? — насторожился я.

— Большая, — исчерпывающе ответил пятилетний Алька.

— Прям большая-большая? — не поверил я ему.

— Ага, — истово закивал мелкий. — Вот такая… Даже больше тебя.

— И что она сейчас делает?

— Они с Антоном у нас сидят, чай пьют и разговаривают. А меня Антон за тобой послал.

— Ну пойдем, посмотрим, что там за тетя такая, — сказал я поднимаясь и подхватывая ружье.

В душе робко затеплилась надежда, неужели, выжил кто-то действительно взрослый? Это было бы… Здорово. Я, окруженный со всех сторон детьми, все острее и острее чувствовал свое одиночество. С детьми было интересно. С ними никогда не бывало скучно. Вот только понимания с ними полноценного не получалось. Им, порой, были непонятны мои шутки, они не знали почти ничего из того, что мне казалось само собой разумеющимся… А ведь это еще были лучшие из детей! Эрудированный Даня, или не по годам рассудительная Настя. Боюсь представить, как бы я на постоянку общался с шантрапой Герцога или с деревенскими «колхозанами» Гвоздя. Брр…

До бывшего домика стариков, где сейчас обитали Рыжики, мы дошли пешком. Чего тут идти-то? Все мы рядом живем. И действительно, у Антона в гостях сидела тетя… Большая. По крайней мере, когда когда она встала — оказалась на целую голову выше меня! Ого… Это сколько же у нее рост-то? Под два метра? Нет, наверное, все же поменьше. Метр девяносто может… Но все равно — впечатляет. До сих пор, если не считать разговора с Кабаном из бригады Гвоздя, я общался только с малышами. А тут… Явно старше меня. Но ненамного. Лет пятнадцать-шестнадцать. Ростом она, может быть, и сбивает с толку, а вот лицо выдает ее с потрохами. Девочка еще… Молодая. Ребенок.

— С добрым утром! — первым поздоровался я, протягивая руку для мужского рукопожатия (не знаю, что на меня нашло, но я нутром почуял, что тут надо именно так) и представился, — Шиша. Старший тут на Малиновке.

— Эльба, — крепко, по мужски пожала руку девушка.

— Эльба??? — переспросил я

— Ну да, — чуть смутилась девочка — прозвище.

— Любите историю? — нейтрально спрашиваю я

— Да нет. Это не из истории, — еще больше смутилась гостья, — это сокращенно от ЭЛЬфелева БАшня.

— Эйфелева, — автоматически поправляю ее.

— Да нет же… Это в Париже — Эйфелева. А я — Эльфелева… Меня Эля зовут.

— Понятно… - пробормотал я, стараясь не показать, как сильно по мне ударило это имя. Эля… Моя вина… Не уберег, не справился… — ну а Башня и так понятно, — я еще раз смерил взглядом богатырский рост девушки.

— Ну да, — подтверждая, кивнула головой та. — Хотя можно и по другому прозвище расшифровать, — я молча смотрел на нее, ожидая продолжения, и она призналась. — Можно читать от имени-фамилии. Эля Баранова.

— Да, так звучит намного осмысленней — согласился я и, прекращая светские расшаркивания, спрашиваю, — так что уважаемая Эльба ищет у нас в поселке?

Глава 34

Девочка замялась. Я же чуть насмешливо прищурившись наблюдал за её переживаниями.

Раньше, читая книги, я всегда считал наигранными и ненатуральными сцены в них, где говорилось, о взгляде, видящем насквозь. Ну не верю я в такое! Не верю! Ну как можно видеть и понимать чувства и переживания другого человека? Сказочки. А вот теперь поймал себя на мысли, что читаю эту девочку как открытую книгу.

Эльба выше, старше и сильнее меня. Да и вообще в этом возрасте один лишний год многое значит для подростков. Тех, кто младше, пусть даже на один год, они никогда не признают за ровню. «Вот еще. Мелочь пузатая!» Они интуитивно тянутся к старшим и жутко обижаются, когда понимают, что для старших они уже сами точно такая же мелочь.

Так что воспринимать меня за старшего ей не позволяет воспитание. Она и за ровню-то меня не хочет воспринимать.

Но тут выходит на сцену другая грань характера. Девочка — явно спортсменка. Баскетбол, волейбол… Не знаю что именно. Но спортсменка точно. Видно это по всему — и по одежде, по фигуре, по манере двигаться, по осанке, по чистому, без малейшего намека на косметику, лицу, по отсутствию сережек и колец…

Я знал несколько спортсменов ещё по той жизни. И меня всегда поражало их преображение. На площадке они словно оживают. Становятся восхитительно ловкими и быстрыми. А вот вне ее… Какая-то угловатость в движениях, порывистость, даже некоторая бытовая неприспособленность… Тренер договорится о гостинице, скажет что делать и чем питаться… Конечно, все очень индивидуально, но мне встречались такие вот.

Вот эти две грани характера, одинаково сильные и боролись сейчас в ней. Вроде, ей бы и хотелось свалить заботу о самой себе на кого-нибудь другого, как ей привычнее, вот только на кого? Вот на это очкастое недоразумение? Ох-хо-хох, что делать-то дальше?

Я же, лукаво прищурившись, со снисходительной улыбкой взрослого наблюдал за ее терзаниями, совершенно не собираясь ей помогать. Пускай сама решает, чего она хочет больше.

— Да так, — с наигранно независимым видом наконец заявляет она, видимо придя к какому-то решению, — просто посмотреть как тут у вас люди живут…

Я не отвечая просто с легкой скептической полуулыбкой слушал ее слова. Ну да, ну да… «Гордая и независимая, ага.» И Эльба под моим взглядом явно начинает нервничать. В принципе, можно конечно вот так одним взглядом её на место поставить, я прям чувствую, что у меня получится это, но зачем совсем уж пережимать? Итак уже запинаться начинает в предложениях. Надо бы как-то разрядить нарастающее напряжение. Пошутить как-то.

— Ну шо? — хриплым Джигарханяновским голосом волка из мультика спрашиваю у нее. — Выгнали?

— Кого выгнали? — Вспыхивает девушка. — Никто меня не выгонял! Я сама ушла… — тут она внезапно замолкает