Аччелерандо - Чарлз Стросс

Манфред опирается на стойку велостоянки – чугунную, выкрашенную в цвет обсидиана. У него голова идет кругом. Стараясь сфокусировать взгляд, он бездумно щурится на витрину магазина этнических товаров. В витрине висят афганские тканые ковры – сплошь МиГи, автоматы Калашникова и боевые дроны на фоне мирно пасущихся ослов.

– Итак, давайте по порядку. Я правильно понимаю, что вы – загруженные по нейрону в Сеть лангусты? По методу Моравека – берется нейрон, строится граф его синапсов, все реакции синапсов записываются, после выстраивается система микроэлектродов, дающих импульсы, полностью идентичные сигналам исходного нейрона. Так поэтапно заменяются все существующие нейроны, и в симуляторе запускается рабочая карта мозга. Правильно?

– Da. Впитали экспертную систему – употребили для самосознания и выхода в Сеть – взломали веб-сайт Московского объединения пользователей Windows NT. Надо бежать. Повтор сообщения нужен, да, нет?

Манфред морщится. За лангустов ему как-то неловко – почти как за длинноволосых парней с горящими очами, кричащих на всех углах, что Иисус уже переродился и вскоре начнет собирать новую паству в соцсетях. Раку – осознать себя в человеческом интернете, месте, настолько чуждом рачьей сущности! В родовой памяти его пращуров ведь ничего, за что можно было бы уцепиться, не находилось – ни грана знания о новом тысячелетии, стоящем на пороге великих перемен, сопоставимых, пожалуй, разве что с переменами в докембрийском периоде, когда лангусты впервые зародились. Все, чем располагала кучка бедных раков, – слабенький метакортекс ^[22] экспертных систем на пару с всепоглощающим чувством отрыва от родной водной среды (а в довесок – веб-обиталище Московского объединения пользователей Windows NT: правительство Коммунистической России, убежденное, что продукт никак не может оказаться никудышным и легко поддающимся взлому, раз за него выложена кругленькая сумма, оставалось, пожалуй, единственным во всем мире, кто еще не отказался от «Майкрософта»).

Лангусты – отнюдь не те умелые и чертовски сметливые искусственные интеллекты из досингулярной фантастики; они – с грехом пополам разумная стайка жмущихся друг к другу ракообразных. Перед дизассемблированием и понейронной выгрузкой в Сеть рачье только и занималось тем, что заглатывало пищу целиком, а потом толкло ее в выстланных хитином желудках – так себе подготовочка для знакомства с человеческим миром, где умеющие болтать антропоиды бьются в футуристической истерике и где тебя постоянно осаждают самосовершенствующиеся модули спам-рассылки, бомбардирующие брандмауэры анимированными роликами с умильной рекламой кошачьей еды. Подобный расклад и кошку бы сбил с толку – что уж говорить о ракообразных, для которых даже суша – диковинная концепция. Хотя, по идее, суть открывашки консервных банок выгруженным Panulirus должна быть интуитивно понятна, но кому от этого легче?

– Так вы нам поможете? – не унимаются лангусты.

– Дайте подумать, – отвечает Манфред. Он закрывает диалоговое окно, смаргивает, мотает головой. Когда-нибудь он и сам станет чем-то вроде лангуста – будет плавать себе, пощелкивая клешнями, в киберпространстве столь мудреном, что его выгруженное «я» в нем будет смотреться реликтом, живым ископаемым из эпохи, когда материя не мыслила, а пространство не имело структуры. Я помогу им, твердо решает Манфред. Так велит ему Золотое Правило, а он, будучи частью бездефицитной экономической системы, срывает куш или уходит в ноль только благодаря ему.

Но что тут можно сделать?

Середина дня.

Лежа на лавочке и глазея на мосты, Манфред клепает заявки на регистрацию группы новеньких патентов, пишет в дневник напыщенную заметку, смягчает споры завсегдатаев своего персонального сайта. Цитаты из его дневника отправляются избранным подписчикам, куда входят люди, корпорации и инициативные группы, заручившиеся его расположением и покровительством. Пакеты информации разлетаются по всему свету, а сам он скользит куда-то в лодке по изощренному лабиринту каналов. GPS-навигатор приводит его в «красный квартал»: тут есть один магазинчик, что явно пришелся бы весьма по душе Памеле. Манфред намерен купить ей презент – он надеется, что поступок не будет расценен как слишком дерзкий. И да, именно купить – на настоящие деньги; поскольку Масх таковыми почти не пользуется, связанные с ними проблемы обходят его стороной.

Но так уж получается, что девиртуализация избавляет его от трат кровных; хватает одного рукопожатия – и благодарности некоего лица за экспертное заключение в одной публичной речи по поводу давнишнего судебного процесса касательно порнографии, проходившего на другом континенте. В итоге Масх покидает магазинчик с аккуратной упаковкой (подарок, кстати, можно ввезти в Массачусетс даже без проблем с законом – если Памела сумеет убедить таможню, что внутри – нижнее белье для двоюродной бабушки, страдающей от недержания, и сохранит притом невозмутимый вид). По дороге обратно ему приходит фидбэк от патентных служб – целых две заявки одобрены, и он немедленно переписывает все права Фонду свободного знания. Очередная парочка идей спасена от грязнющих лап монополистов – аквариумные рыбки выпущены обратно в море общедоступности, пусть там теперь встречаются, плодятся и множатся.

Минуя «Де Вильдеманн», он решает-таки заскочить проведать. Изнутри доносится ор старомодного радио. Заказав себе доппельбок, Манфред касается трубы с жучком – нет ли любопытных электронных следов? В дальнем углу зала, за во-о-он тем столиком… какие люди!

Переползая зал, словно змея на зов факира, Манфред опускается за столик напротив Памелы. Она смыла всю косметику и облачилась в скрадывающий достоинства фигуры прикид – водолазка с капюшоном, камуфляжные штаны, черные берцы. В наряде ни капли сексуальности – в сущности, почти что западный аналог арабской паранджи.

– Мэнни? – спрашивает она – и сразу же замечает сверток. Ее бокал уже осушен где-то наполовину.

– Откуда ты узнала, что я здесь буду?

– Из твоего дневничка, само собой. Я же одна из самых преданных твоих фанаток. А это что, мне? Вот транжира! – Ее глаза загораются, а в голове явно полным ходом идет пересчет его репродуктивной пригодности; Пэм будто достает с полки нечто среднее между гримуаром и «Домостроем» и перечитывает положения заново.

А может быть, она взаправду рада его видеть.

– Да, это тебе. – Масх пододвигает сверток через стол. – Знаю, не стоило, но ты все-таки слишком сильно на меня влияешь. Пэм… можно один вопрос?

– Ну… – Она стреляет глазами по сторонам. – Сейчас – можно. Я не при исполнении, и жучков на мне, насколько я знаю, нет. Хотя эти бейджи… есть слушок, что даже если их выключить – они все равно всё пишут. Без твоего ведома. Просто на всякий пожарный.

– Вот так номер, – говорит он, делая себе в голове пометку на будущее. – И для чего? Контроль лояльности?

– Думаю, это все-таки просто слухи. Так что ты хотел спросить?

– Я… – Теперь его черед запинаться. – Я тебе еще интересен?