Пришельцы - Сергей Алексеев

— Занятно, — сдержанно сказал Георгий. — Только если бы я вздумал дернуть за границу, сделал бы так же. Чтобы сбить со следа и заморочить голову. Если знать легенды о Долине Смерти…

— Так мы и решили, — согласился Заремба. — Но куда они подевали боевую машину пехоты? А искали ее серьезно, девяносто часов налетали, это только на «кукурузниках». Еще пятнадцать на спасательном вертолете.

— Кстати о вертолетах! Они что, даже портянок не оставляли?

— Сначала там пропал самолет АН-2, — пояснил полковник. — Группа парашютистов из авиалесоохраны вылетела на патрулирование, шесть человек плюс пилот и летчик-наблюдатель. Был пожароопасный сезон… На траверзе Одинозеро — Верхние Сволочи командир экипажа последний раз вышел на связь. Сообщил курс, запас горючего и точку возврата. Где-то летает уже третий год… В Долине Смерти обнаружили «мабуту». Это такой мешок из брезента, в котором сбрасывают груз на парашюте.

Там оказалась мотопила «Урал», канистра с бензином, ранцевые огнетушители, топоры, лопаты, чайник, две палатки. Вещи опознаны как принадлежащие исчезнувшей группе. Сбрасывали не на парашюте, а будто принесли и поставили на каменную россыпь.

— Тоже махнули в Финляндию? — усмехнулся Поспелов.

— Этих на Финляндию было не списать, — вздохнул Заремба. — Я сам полетал там прилично. Дозаправиться пожарники не могли нигде, кроме своей базы, а сделать вынужденную посадку без аварии в том районе можно лишь на старом военном аэродроме. Но туда они не садились: железобетонные плиты подернуло лишайником, человек пройдет, и то заметно. Да и аэродром этот далеко в стороне от курса.

Каждую сопку обследовали, все речные косы пешком обошли, каждый прогал в лесу на сорок раз просмотрели…

— Там что, радаров вдоль границы нет?

— Как же нет! Ворон и тех засекают… Только ведь у нас ворон и считают, а из Красной площади аэродром сделали. У радарщиков все шито-крыто. Да что говорить!.. Первый пропавший вертолет был не чей-нибудь, а местных погранцов.

Вылетел с заставы шестнадцатого сентября прошлого года, направлялся в Костомукшу. На борту — два пилота, офицер фельдъегерской службы и солдат-пограничник с подозрением на язву желудка.

— А что нашли в Долине Смерти?

— Лично я — язву желудка, — съязвил полковник. — До зимы на сухом пайке сидел со своей командой. Если бы не пиво, давно бы загнулся… А вообще-то нашли лосиную тушу, освежеванную и упакованную в металлизированный пластик. Погранцы, как выяснилось, продали ее вертолетчикам за сто литров керосина. У них дизель на заставе оставался без горючего… И что интересно: пока я там с мужиками наживал гастрит, вертолетики и самолетики летали и над нашими головами, и над Долиной Смерти. Хоть бы один исчез! Стоило мне убраться из этого треугольника, через девять суток канул в бездну гражданский МИ-2. «Новые русские» из Петрозаводска подрядили его слетать на медвежью берлогу. В Нижних Сволочах взяли на борт егеря, который и продал им медведя, взлетели по направлению к брошенной деревне Горячее Урочище. По свидетельству жены егеря, последний там и нашел берлогу, еще осенью. В трех километрах от фермы Ворожцова. Хотел мишку у него из-под носа умыкнуть. Этот фермер скот там выращивал, сено косил, немного овса сеял и пару коней держал. Неплохие лошадки… Мы у Ворожцова бывали, крепкий мужик, бывший главный зоотехник колхоза. В Урочище дом построил, скотник… Вертолет к нему не прилетал и берлоги никто не тронул. Так что медведь фермеру достался. А кому вертолет вместе с охотниками — одному Богу известно. Ворожцов не выдержал и после нас сбежал со своей заимки.

— Должно быть, разговоров наслушался? — предположил Георгий.

— Не без этого, конечно, — тотчас согласился Заремба. — Можно сказать, мы его умышленно вытравили из Урочища, как медведя из берлоги.

— А смысл?

— Чтобы ферму купить, дорогой Георгий. На подставное лицо, — хитро усмехнулся полковник. — Место удобное, ключевое и кое-какие дороги имеются.

— На ферму поселить меня? Так?

— Точно так. Наездами и налетами проблемы не решить. Придется жить там постоянно, обрастать доверенными людьми, собирать информацию. В общем, ты знаешь, что следует делать. План операции одобрен руководством. Могу выдать сейчас же все материалы.

— Значит, мне там крестьянствовать придется? — спросил Поспелов.

— Как же иначе? От и до. Самое удобное прикрытие для той малонаселенной местности.

— Ничего себе! — весело возмутился Георгий. — Значит, от зари до зари? И чтоб рубаха на плечах сопревала? Когда же, пардон, «бермудским треугольником» заниматься? Свободного времени в сельском хозяйстве не бывает, и лето на носу.

Может, мне работников нанять?

— Что ты, майор, шутишь? Я собираюсь тебя аппаратурой напичкать, ни одного постороннего глаза! — полковник пристукнул бутылкой. — Возьмешь с собой жену. И хватит. Техника там есть вся, от трактора до сеялки-веялки…

— Техника-то, может и есть, жены нет, — скучно сказал Поспелов. — В разводе я, Александр Васильевич.

— Без жены дело не пойдет, — отрезал Заремба. — Тридцатилетний мужик и без бабы — это либо импотент, либо псих-одиночка. Для общения с местным населением не годится. Несерьезный мужик, если без жены. Придется сей недостаток исправить.

— Допустим, жениться я пока не хочу, — воспротивился Георгий. — Даже во благо безопасности полетов.

— Ничего! — засмеялся полковник и похлопал его по вялому плечу. — Я тебя сам оженю! И свидетельство о браке выпишу вот на этом столе. Правда, без цветов и шампанского. Все это будет потом, когда ты мне карельский феномен раскрутишь.

Свадебный марш лично сыграю. Ты каких невест больше любишь? Брюнеток? Блондинок?

Или все равно?

— Все равно, — тускло проговорил Поспелов. — Казенному коню в зубы не глядят.

— Верно, Георгий! — обрадовался Цыган. — Тогда я уж по своему вкусу подберу. А вкус у меня — вон видел? Вот это экстерьер! Вот это порода! Заметь, какой нерв, какой глаз кровяной!

Он влюбленно смотрел на изображение лошадиной морды и сам напоминал старого заезженного мерина с отвисшим брюхом… Золотозубый, простецки-фамильярный новый начальник оказался по-цыгански навязчив, а его заморочки с Долиной Смерти и неведомо куда исчезающими летательными аппаратами завораживающими.

Все-таки не зря говорят о цыганском очаровании и приводят примеры, когда искушенный, самостоятельный мужик, поддавшись неизвестно каким чувствам, вдруг покупает у цыгана полуживую конягу вместо резвого молодого жеребца, и потом, избавившись от наваждения, долго чешет в затылке — да что же это было-то со мной?!..

Лишь дома Поспелов очнулся, пришел в себя и постарался трезво оценить собственное положение. Однако было уже поздно: откажись он от службы у Зарембы, кадры поставят вопрос об увольнении.