Биврёст - Ирина Итиль

его приближение, Кагерасу обернулся. Бледный и черноволосый смазливый ублюдок – копия своей матери. Вцепившись ему в плечо сильными пальцами, Эгир затащил сына в слабо освещенную коморку, в которой стояли полупустые мешки с землей и садовый инвентарь. Не утруждая себя доставать духовник, Эгир ударил сына кулаком в лицо. Каге свалился как подкошенный: кровь хлынула из носа и разбитого рта. Зубы остались целы? Сейчас исправим…

- Кто здесь? – откуда-то выскочила мелкая девчонка с ведром и загородила собой Кагерасу. – У вас как с головой: все в порядке? Может подлечитесь, а потом зайдете? – ведро, полное грязных тряпок, угрожающе покачнулось в ее руках.

- Уйди, Мелкая, - прохрипел Каге плохо слушающимися губами, зажимая разбитый нос рукой.

- Ага, чтобы этот псих тебя прикончил? Я позову учителей! – она подала руку.

- Это мой отец, - он, пошатываясь, встал, игнорируя помощь. Вся рубашка залита кровью. – И я… упал. Запнулся и упал.

- Что? – У Локи округлились глаза. – Я же сама видела…

- Уходи. Слышишь? – зеленые глаза сузились. Локи нахмурилась, громко стукнула ведром об пол.

- Как ты, сын? Врача вызвать? Ты иногда такой неуклюжий, – заботливым голосом спросил Эгир, бережно поддерживая его под локоть.

- Нет, я в порядке. Кровь почти остановилась.

Локи поджала губы, автоматически сняла с шеи темно-зеленый платок и подала Гиафе.

- Возьми, я сейчас, за врачом.

- Нет, - холодные, запачканные кровью, пальцы сжались на ее запястье. Кажется, он был напуган. Хотя в свете единственной слабой лампочки наверняка не ясно. - Просто… уходи.

- Приложи что-нибудь холодное, чтобы снять отек, - посоветовала она, опустив глаза, и несмело отошла. У самого выхода обернулась напоследок. Сжимая платок, Каге с каменным выражением лица слушал что-то тихо говорящего отца. Сделала несколько шагов и врезалась в Леер.

- Эй, ты чего?

- Шш-шш! – Локи схватила ее за предплечье и потянула наружу. Только оказавшись возле статуи девушки с розами, Локи выдохнула.

- Леер, он ему врезал!

- Чего-оо? – Герд уставилась на нее, как на умалишенную. – Кто, кому, за что?..

- Этот… - Ангейя наморщила лоб, вспоминая. – Эгир-ас влетел в охотничьи, как дикий йотун, и со всей дури вмазал Гиафе.

- Его папаша? – Герд от удивления подпрыгнула. – Ну не хель себе… Прямо по лицу?

- Ага, - Проходящие мимо студенты с интересом взглянули на возбужденно жестикулирующую Локи, но Герд так на них зыркнула, что те словно в Утгард испарились. – А он такой: «Я просто упал, уходи». Что это значит, Леер, скажи мне?

- Значит, что Гиафа сына своего ненавидит.

- Это что из-за драки нашей что ли? – Локи от досады пнула камешек на дорожке, но не попала, а лишь чиркнула носком кеды по асфальту.

- Возможно.

- Ничего не понимаю, - пробормотала Локи, потом резко развернулась и собралась рвануть.

- Эй, ты куда?

- Но я ведь тоже виновата. Пусть и на меня злится.

- Ты, что - дура? А может святая? – Герд перехватила ее за шиворот и вернула в прежнее положение. – Не лезь в семейные дрязги, это не твое дело.

- Но… - Локи растеряно моргнула. – Я не хочу, чтобы из-за меня злился его отец.

- Не лезь не в свое дело, Мелкая. Твоя болтливая подружка права.

Они обернулись. Гиафа стоял перед ними. Нос разбух, а рядом с губой, на левой щеке, расплывался кровоподтек. Подошел к фонтанчику, смыл с лица кровь, но рубашка-то пропиталась насквозь. Достал из кармана платок, выронив оборванную фотографию.

Локи не могла представить, чтобы ее отец или мама взяли и ударили ее. Этот странный парень уже не казался ей злым или равнодушным. Сейчас он выглядел как мокрый затравленный зверек.

Локи подобрала фотокарточку: улыбающаяся темноволосая девочка в тренировочном костюме показывала язык кому-то на второй половине.

- Это Рейвен? Твоя сестра? – вопрос сорвался с языка сам, непроизвольно. Ангейя даже не поняла, почему решила, что это именно та самая Рейвен Иргиафа, о которой ни слуху, ни духу вот уже шесть лет. Каге вырвал карточку с такой силой, что часть осталась у Ангейи в руке.

- Не трогай мои вещи. Не лезь в мои дела. – Процедил он.

- Мог просто попросить, - Локи пожала плечами и положила кусок фото ему в нагрудный карман. – Наверное я все-таки дура, но мне тебя жаль, ледышка.

- Что?! – Каге схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул. – Ты жалеешь меня?

- Да, Гиафа. – Локи стукнула костяшкой указательного пальца ему по лбу. – Я тебя не боюсь, не старайся.

Кагерасу отвел взгляд в сторону и повторил уже без злости, лишь из чистого упрямства.

- Не лезь в мои дела, Ангейя. И не думай, что это поможет тебе отвертеться от дуэли. Она еще не закончена.

- О, жду с нетерпением, - Локи подарила Гиафе свою самую сияющую улыбку.

***

«В апреле будет двадцатая годовщина «Нежной резни», устроенной Великим Домами в 1907 году. Напомним, что консорт Гиалп был убит в собственном доме, а с ним и три потенциальные Наследницы. Официальное расследование вскоре зашло в тупик, но Мать Гиалп публично обвинила в убийстве Дом Атла, что повлекло грандиозный дипломатический скандал, дошедший до вооруженных столкновений в Имин Рёге. Конфликт расколол Великие Дома на три лагеря: Гиалп поддержали Ангейя и Грейп, а Атлу Эйстла, Имд и Ульфрун. Дом Иргиафа до последнего сохранял нейтралитет. Несколько недель Матери ожесточенно разрушали город, пока Ринфе Игриафа не провела свое расследование и не приволокла хельского диверсанта. Так хрупкое равновесие было восстановлено. Матери принесли друг другу официальные извинения и восстановили Хеймдалль из собственных карманов. Казалось бы, вопрос был исчерпан, но хельский засланец повесился в камере, предварительно вырезав себе на груди кровавое око».

Скомкав дрожащими руками «Лист М.», Локи сунула его во внутренний карман куртки и выпрыгнула из трамвая.

- Глаз, Глаз, - бормотала она, пробираясь сквозь толпу: в выходной многочисленные студенты Биврёста выбрались прогуляться по улицам Хеймдалля. Этот город не нравился ей своей вычурностью, своей суетливостью и затхлостью. Привыкшая к небольшим поселениям Свободных земель провинциалка находила всю эту массу небоскребов давящими на психику великанами. День собирался быть теплым и солнечным. Воздух полнился музыкой из репродукторов и звоном приборов из первых летних кафе, обслуживающих туристов.

Дождавшись, когда трамвай прозвенит и тронется, Локи перебежала