Резидент - Никита Киров

— А чё делать-то? — спросил Васька со злобой. — Хоть какую-то движуху предлагал.

— Что делать? Уберитесь здесь для начала, — я показал на стол. — А то срач такой. И бухать завязывайте, хватит уже. И Юльку уже спать уложите, — я показал на неё, — едва сидит. Ещё раз включите — приду.

* * *

Вернулся домой, но перед этим выбрался на улицу. Возникло чувство, что травмат может пригодиться, я спрятал его отдельно от патронов в подвале, который у нас был открыт. А то дома хранить нельзя, менты же ходят. Найдут, вопросы будут.

Но чувство, что пригодится даже травмат, меня не отпускало.

А когда зашёл домой, я удивился сам себе.

Я так не поступал никогда.

Вернее, я раньше хотел так поступить. Прийти, прогнать всю эту шваль нахрен отсюда, чтобы не крутились рядом, и вправить мозги оставшимся. Хотел, да не знал как.

Зато наконец-то была тишина, и я спокойно уснул.

Снилась мне Флоренция, этот дворец, похожий на замок, и множество картин, висящих в его залах. И женщины, их было много. Неплохие сны.

Это точно связано с тем мужиком. Что-то от него передалось мне, но сам он проиграл, а я остался. Такая мысль возникла у меня, когда я просыпался ночью.

* * *

Утром мало того, что проснулся рано, до будильника, так ещё и помыл лицо ледяной водой. Выспался, ведь сверху больше никто не мешал, и хорошо отдохнул.

Подумал, что денег мало, а до стипендии и пенсии за отца ещё долго. Конечно, то, что варить получается, это уже неплохо, а то покупать дошик выходит накладно, ну а макароны у меня раньше постоянно разваривались.

Только где бы взять ещё баблишка? Висит же ещё старый кредит с парой просрочек, и скоро платёж, и надо ещё много чего брать, а то одежда старая, застиранная, и на весну нет ничего.

Раньше как-то не думал об этом, ведь раз в год мне на это выдавали определённую сумму, половину из которой я тратил совсем на другое. Нет, тут надо самому заработать, а не тянуть выплаты.

Трат мне предстоит много, но я отложил одну сотку, хотя никогда раньше таким не занимался. У меня вечно уходили все деньги, что попадали в руку. Или проедал, или куда-нибудь тратил.

Но девятьсот или тысяча — большой разницы для жизни нет, а сотку можно отложить на всякий случай. Пригодится потом.

Приготовил омлет из трёх яиц, причём не просто разбил и перемешал яйца, а ещё пару раз перевернул его прямо на сковородке и сложил вдвое. А в телефоне задорно пел Юрий Хой:

— Эй, гуляй мужик, пропивай что есть…

Позавтракал. Удивительно, но обычный омлет с зеленью может быть таким вкусным. В этот раз уже даже не удивлялся, что всё вышло с первого раза. Офигеешь столько удивляться.

Обычно, я торопился в институт, и никогда толком не мог собраться, но сейчас действовал увереннее, собирался не торопясь, но времени всё равно оставалось много.

Закинул вчерашние вещи в стирку, залез в шкаф. Половину можно выбросить, слишком мешковатое или застиранное. С остальным начал возиться, отбирая всё по внешнему виду, чтобы идеально сидело, выглядело прилично и хорошо пахло.

А то ходил непонятно как, но сейчас о внешнем виде задумался.

Нашёл чёрную водолазку с высоким воротником, которую никогда не носил после покупки, но она хорошо сидела по фигуре. Ещё джинсы были по мне, не протёртые, и нашёл толстовку без принта. Тщательно оттёр зимние кроссовки старой зубной щёткой, а то были грязные. А то на улице снег, засыпанный солью, и обувь покрылась этой кашей. Раньше было пофиг, а сейчас зацепился взглядом.

Ещё и утюг достал, которым никогда не пользовался до этого, так и стоял в коробке с тех пор, как его выдали при заселении.

Нашёл батины часы в шкафу. Никогда их не носил, но эти Casio с металлическим браслетом уверенно смотрятся везде, при любом костюме. Надел на левую руку и отрегулировал браслет.

Ещё нашёл его ножик, он покупал его при жизни, и нож достался мне. ФирмА, как он говорил, складной, с круглым отверстием у обуха, за которое его можно открыть, и значком паука. Я им карандаши точил, но надо его подправить, а то затупился совсем.

Ещё и волосы расчесал иначе, не оставил растрёпанные. А эти волоски под носом и на подбородке я сбрил, причём перед этим распарил кожу горячим полотенцем.

Пуховик у меня только один, есть пальто, которое мне подходило лучше, но в нём ещё холодно. Не стал надевать шарф, почему-то подумал, что им могут задушить в уличной драке. Вот и водолазку надел поэтому.

В зеркале я уже выглядел иначе. Ещё и стоял прямо, совсем другой вид.

Надо бы ещё чего-нибудь взять, не обязательно дорогое. Свежее бельё ещё надо купить, и вещи разные, ведь на кошельке должны быть ещё… мысль тут же оборвалась. На каком кошельке? И где он?

Это чужая память?

Встреча с тем мужиком точно прошла не зря. Его нет, но что-то точно передалось мне.

* * *

По дороге как раз встретил двух ментов-ППСников, но никто из них на меня даже не взглянул. Хотя, казалось бы, ничего не поменялось, просто я держался чуть иначе.

И они прошли мимо.

На самом деле, это всё я обдумывал. Даже подмывало кому-нибудь рассказать, что из-за вчерашнего случая со мной начали изменения, что чужие обрывки воспоминаний на меня влияли, но не меняли до конца.

Но, конечно, рассказывать никому об этом не буду, да и некому особо.

На первом этаже увидел трёх наших девушек из группы, включая Дашу. Каких-то чувств к ней не осталось, а у неё ко мне их и не было. Для неё это была развлекуха, не считала кем-то серьёзным.

Её было весело, она со смехом рассказывала подругам обо мне и моих привычках, вообще непонятных тем, кто рос с родителями. Потом говорила «а что в этом такого?» или «ты милый, но…» и прочую дребедень, и писала кому-нибудь другому из группы.

Короче, раньше я выглядел как диковатый домашний зверёк, которого можно было к себе поманить улыбкой или взглядом, когда был нужен, зная, что я не выдержу и всё равно подойду, и она нехотя позволит постоять рядом.

В некоторых случаях моё упорство и