Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Он снова разразился угрозами и ругательствами.

– Максим, что ты делаешь?! – спросила Виктория Владимировна.

Сейчас она мне виделась не строгой директоршей, а испуганной и растерянной девчонкой. Её взгляд метался с моего лица на лицо Гриневича. Директриса покусывала напомаженную губу, нервно сжимала кулаки, переминалась с ноги на ногу.

– Всё нормально, Виктория Владимировна, – сказал я. – Скоро человек остынет, успокоится. Тогда вы и решите с ним свои вопросы.

Я выпрямился, с высоты своего роста снова посмотрел на текущий статус Гриневича. Убедился, что он мне не померещился. Я покачал головой и вновь подивился мышлению разработчиков игры.

Что это за статус такой: «наркоман»? Это такая профессия?

Директриса прикоснулась к моему плечу.

– Максим…

Она не договорила: отвлеклась на заглянувшего в бильярдную бармена.

Тот буквально вбежал в малый зал. Остановился. Взглянул на прижавшегося спиной к стене и кривившего губы Гриневича. Довольно усмехнулся и повернулся к директрисе.

– Виктория Владимировна, я позвонил «крыше», – протараторил Вадим. – Они сказали, что через десять минут приедут.

Он указал рукой на Гриневича и заявил:

– Они сказали, чтобы мы его не отпускали.

Бармен посмотрел на меня.

– Сказали: если будет рыпаться, оторвать этому уроду ноги и голову, – сообщил он.

Гриневич дёрнулся вверх – я снова усадил его на пол.

Пленник выругался, озвучил угрозы.

Бармен ухмыльнулся.

Из висевшей на стене в бильярдной колонки прозвучал визгливый женский голос. «Есть за горами, за лесами маленькая страна…» – пропел он.

Директриса схватилась за голову.

– Боже мой! – воскликнула она. – Вадик! Максим! Что же вы творите?! Вы с ума сошли?

Я пожал плечами, поправил воротник рубашки.

– А нефиг было ножом махать! – сказал бармен.

* * *

Пленник оказался шустрым – я порадовался, что заранее связал ему руки: уберёг бильярдный зала от разрушений, а себя от травм и от необходимости снова массажировать Гриневичу печень. «Георгий Георгиевич Гриневич, 29 лет, текущий статус: наркоман» ругался, разбрызгивал слюну, грозился убить меня и мою семью. Вёл он себя неадекватно, будто одержимый. Устрашающе сверкал глазами, украшенными огромными чёрными пятнами зрачков. Не реагировал на мои слова: будто бы их не слышал. Он беспрестанно проверял свои путы на прочность – мне почудилось, что галстук на его руках то и дело жалобно потрескивал. Я с десяток раз сбивал Гриневича с ног и усаживал на пол – до того, как в малый зал вошли два представителя ОПГ, крышевавшей кафе «Виктория».

– Что тут у вас? – сказал «Евгений Сергеевич Сергеев, 32 года, текущий статус: бандит».

«Бандит? – удивился я. – Почему не преступник? В чём разница?»

Невысокий, но крепкий на вид Евгений Сергеев будто бы сфотографировал меня взглядом. Его голубые глаза холодно блеснули. Сергеев прошёл к бильярдному столу, заметил сидевшего у стены Гриневича и хищно ухмыльнулся.

– Бухой, что ли? – спросил он.

– Гашённый он, – сказал его спутник «Фёдор Иванович Красников, 30 лет, текущий статус: бандит». – Женёк, ты на глаза его глянь. На зрачки. Походу, бармен не наврал: клиент действительно под кайфом.

Я отметил, что Красников был на голову выше Сергеева, но заметно уже его в плечах. Держался Красников чуть позади своего коллеги по ремеслу, словно был в этой паре ведомым. Он добродушно улыбнулся, сощурил глаза.

Сергеев брезгливо скривил губы.

– Ненавижу этих наркош, – сообщил он.

– Он ножом размахивал! – сообщила шагнувшая в бильярдную следом за бандитами официантка.

Со стороны кухни в малый зал вошла хмурая директриса, поздоровалась с Сергеевым и с Красниковым. Виктория Владимировна нахмурилась, двумя руками сжала телефонную трубку. Из-за её спины в бильярдную заглянул усатый «шеф» Еськов.

– Вика, что у вас тут случилось? – повторил свой вопрос Сергеев. – Что этот наркоша натворил?

«Женёк» протряс связкой ключей. Гриневич снова заёрзал, выругался. Сергеев шагнул к нему, пнул его в живот (будто ударил по футбольному мячу) – Гриневич шумно выдохнул, скрючился и притих.

– Этот урод сказал, что мы разбавили ему коньяк! – сообщила официантка. – Он меня облил!..

Люба указала пальцем на свою юбку (я только сейчас заметил там влажное пятно). Она рассказала, что Гриневичу не понравился поданный ему коньяк. «Нормальный коньяк!» – заявила официантка. Сказала, что Гриневич «обматерил» её и выплеснул остатки коньяка её на одежду. Затем недовольный Гриневич оказался заплатить по счёту. И даже замахнулся на официантку. Люба сказала, что испугалась, а «этот урод» на неё раскричался и заявил, что сейчас ещё и бармену морду набьёт. По словам официантки, разгневанный Гриневич «чуть не перевернул стол», когда ринулся следом за ней к барной стойке. Там он бросил в бармена папкой с меню, а затем и калькулятором, который официантка оставила на столешнице.

– … Слышали бы вы, как он орал! – сказала Люба.

Сергеев ухмыльнулся и заявил:

– Я б тоже орал, если бы вы мне в коньяк ослиную мочу налили.

Официантка растерянно моргнула.

– Ничего мы не разбавляли! – заявила она. – Я ему нормальный коньяк отнесла! Вадик его при мне из бутылки налил!

– Евгений, у нас в кафе напитки не разбавляют, – строгим голосом заявила Виктория Владимировна.

Она посмотрела на официантку и скомандовала:

– Принеси бутылку, Любаша.

Люба кивнула и умчалась в большой зал.

Гриневич поёрзал на полу и выругался – снова получил от Сергеева кроссовкой в живот.

– Я была в своём кабинете, – сообщила директриса. – Услышала громкие голоса. Вышла в зал. А там… он.

Виктория Владимировна показала на Гриневича и добавила:

– Он около стойки стоял. Кричал на бармена. Ножом размахивал…

– Ножом? – переспросил Красников.

Директриса сунула руку в карман пиджака, вынула оттуда складной нож.

– Я его подобрала с пола, – сообщила она, – когда Максим…

Виктория Владимировна протянула нож Сергееву.

Тот извлёк клинок из рукояти, прикоснулся к лезвию большим пальцем.

Сказал:

– Острый.

Повертел кистью – клинок блеснул в свете закреплённых над бильярдным столом ламп.

В малый зал вернулась официантка, показала нам бутылку.

«Hennessy, – прочёл я на этикетке, – VSOP».

– Вот, – сказала она. – Та самая. Вадик из неё налил.

Люба тряхнула головой и повторила:

– Я сама видела!

Красников принял у неё из рук бутылку, откупорил её и поднёс бутылочное горлышко к лицу. Затем с видом ценителя сделал небольшой глоток, задумчиво нахмурился. Улыбнулся и посмотрел на своего напарника.

– Неплохой коньяк, – сказал он. – Лимончика бы к нему. И хорошо прожаренный шашлычок.

Сергеев убрал клинок в рукоять ножа, спрятал нож в карман спортивных штанов. Сверху вниз посмотрел на Гриневича. Тот снова заговорил (выругался и бросил угрозы…