Ход конем - Василий Горъ

Сдвигаться в сторону переборка не захотела, и Нейман, несшийся по коридору в режиме айрбайка, вдруг почувствовал себя мухой в сиропе: искин системы безопасности «Сизифа», распознав угрозу здоровью члена экипажа, сгенерировал перед его телом защитное поле.

В первое мгновение после срабатывания поля Донован, получивший чувствительный «толчок» в грудь, вспомнил ближайших родственников создателей искина и даже пообещал себе заменить его на более современную модель. Но когда «надвигающаяся» переборка замерла в паре миллиметров от кончика носа, изменил свое мнение на диаметрально противоположное: эта часть лица, пусть и не вписывающаяся в современные каноны красоты, была ему очень дорога.

В общем, дождавшись отключения защитного поля, он кое-как утвердился в вертикальном положении, отключил музыку, бьющую по ушам, и благодарно воскликнул:

— Спасибо, Мэри!

Искин не ответил. Видимо, переваривал предыдущую тираду.

Еще раз представив себе последствия столкновения носа и переборки, Нейман подумал и извинился:

— Прости! Я был не прав.

— Ладно, — обиженно проворчал искин. — На этот раз прощаю.

— Кстати, а что с переборкой? — поинтересовался Донован, благоразумно не расслышав словосочетание «на этот раз».

— Ничего. В полном порядке. Просто некоторые из нас слишком громко слушают музыку, — ехидно ответила Мэри. И добавила: — А еще позволяют себе игнорировать предупреждающие световые сигналы.

Донован кинул взгляд на мигающие алым стенные панели, потом посмотрел на экран НГП[50], «протаявший» прямо перед ним, и ошалело присвистнул:

— Ого!

— Вот тебе и «ого»! — захихикал искин. — Ну что, может, попробуешь забежать туда еще раз?

— Я что, совсем дурак? — замахал руками Нейман и на всякий случай отошел на шаг назад.

По своему обыкновению, Мэри тут же прицепилась к его словам. И нахально заявила:

— Пожалуй, не совсем…

Донован открыл рот, чтобы высказать все, что он думает об охамевшей железяке, и… вспомнил об астероиде!

— Нил у себя?

— Ага…

Судя по тону, которым было произнесено это самое «ага», искин рассчитывал собачиться как минимум до второго пришествия!

— Тогда открывай: доругаемся как-нибудь потом…

Легонькое шипение, которым Мэри сопроводила открывание переборки, можно было расценить как недовольный вздох. Впрочем, Нейману, увидевшему багровое лицо напарника, было уже не до нее:

— Нил! Ты ненормальный!! Сто-о-оп!!!

Нил Скотт, первый и единственный пилот «Сизифа», уродовавшийся на универсальном тренажере компании Natsco, услышав голосовую команду, деактивирующую силовое воздействие, недовольно взвыл:

— Дон, я тренируюсь!!!

— При трех с половиной g?! Ты псих! Если тебе не хватает мышечной массы — пройди косметический морфинг: это не так уж и дорого.

— Я не собираюсь тратить деньги на всякую ерунду! — взвыл пилот. — Чего ты сюда приперся? До начала моей вахты — еще полтора часа, и я имею полное право заниматься тем, чем хочу!!!

— Имеешь… — ехидно ухмыльнулся Донован. — Прости! Я буду ждать тебя в рубке.

Восемь лет работы в паре сделали свое дело: услышав тон напарника, Нил замер, повернул к Нейману чудовищно отекшее лицо с набрякшими веками и прохрипел:

— Ты что-то нашел?

— Скажу. Через полтора часа. В рубке. Перед тем, как сдать тебе вахту!

Ворвавшись в рубку, Скотт наткнулся взглядом на виртуальную модель «Найденыша», вращающуюся прямо над его креслом, и с интересом уставился на нее:

— Что в нем, Донни?

— Немного осмия, палладия, платины…

— Не трави!

Услышав в голосе напарника мольбу, Нейман откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и ехидно предложил:

— Может, попробуешь догадаться?

— До-о-он!!!

Перевитая вздутыми венами гора мышц сделала шаг вперед, и геолог, ощутив нешуточную угрозу для своей жизни, предпочел сдаться:

— Рениит[51].