Созерцатель - Алексей Пехов

– Ты, никак, оправдываешь террористов? – удивился он.

– Я не одобряю взрывы в толпе. Но большая часть недовольных в Риерте в те годы, когда я там жил, занималась лишь разговорами да разбрасыванием по улицам листовок со стишками. Не уверен, что эти действия заслуживают виселицы.

– Мой папаня верно подметил. Совсем ты размяк после ухода из Грейвплейса. Это как с хулиганьем – сегодня он бросил в окошко камешек, а завтра уже бомбу в экипаж королевы. Вольнодумство до добра не доводит. Только не в нашем обществе, сэр. Премьер-министр прав, что стальной рукой держит все, до чего могут дотянуться его пальцы.

– Ну риертцы уж как-нибудь без нас разберутся, кого им вешать, Дед. Одно знаю: шансов у недовольных свергнуть хоть кого-то – нет.

– Ты явно давно не читаешь новости.

– Э-э… мм?..

– Да за последний год в этой обители воды все довольно сильно изменилось, ганнери! И сопротивление, как говорят, подняло голову. Их здорово прижали, неделю шли бои, пока дукс не победил, но шуму в новостях было много. Ну ты даешь! А про эпидемию слышал? Той весной. Какая-то посудина привезла из тропиков кровавую капель.

– Читал об этом, – подтвердил я. – Говорили, что двадцать пять процентов города опустело.

– В смысле перемерли. Во-во. А потом начались протесты рабочего класса. Забастовки на фабриках, требования улучшить условия труда, повысить выплаты и признать профсоюзы. А когда простые парни начинают бузить, это до добра не доводит.

– И снова ты можешь сказать, что я размяк, но понимаю причину их недовольства. Нищета одних и богатство других слишком очевидны. А расслоение в обществе достигло своего пика. Люди вкалывают в Стальной хватке как проклятые, а плодами их труда пользуются избранные. Тот, кто слишком затягивает гайки, получает в итоге собственным гаечным ключом промеж глаз. Злить работяг – все равно что лупить волкодава. Рано или поздно он вцепится тебе в горло. Объясняй ему потом, что ты хотел совсем иного.

Здесь ему было не резон возражать, так как я говорил правду.

– У нас все лучше, чем у них, ганнери. Слава королеве.

– Потому что премьер-министр понимает, если крепко сесть на шею простым ребятам, то они конечно же какое-то время потерпят, а после вспыхнет пламя. И черта с два его потушишь. Никому не нужна революция, как сто лет назад в Республике, когда неравнодушные граждане подхватывали богатеев и благородных под руки и с разгону разбивали им головы о ближайшую стену. Мне кажется, они до сих пор оправиться не могут от тех погромов и убийства короля.

– Эй, Уолли! – крикнули из темного угла, где напивалась троица незнакомых мне ребят. – Поставь «Крошку Сэнди»!

– Подними свою задницу со стула, Вудроу, и сам включи этот чертов граммофон. У нас сегодня самообслуживание, – даже не повернув головы, ответил владелец заведения. – Но если кокнешь пластинку, клянусь всеми громами, я очень расстроюсь.

Выбравшийся на свет детина в штанах и подтяжках докера был в обхвате по меньшей мере как три Уолли. И лет на двадцать моложе. Но он явно не собирался злить моего сослуживца. Лишь недовольно буркнул:

– Хрупкое новомодное дерьмо у тебя, а не пластинки. Цинковые были лучше^[16].

– Неужто ты не рад прогрессу? – с усмешкой спросил Дед, ничуть не обидевшись на «дерьмо», так как считал примерно так же.

Докер, прежде чем ответить, опустил иглу и, лишь услышав из рупора треск, отозвался:

– В гробу я видал такой прогресс, друг. Порт через месяц покупает шагающего грузчика у Конфедерации. Здоровая хрень, которой будет управлять какой-то умник, окончивший школу. Заменяет тридцать таких, как я. Представь, что будет через пару лет. Погрузка, выгрузка, кантование, перекатывание и подъем – все станут делать машины. А такие ребята, как я, отправятся на улицу. За это я, что ли, воевал? Лучше бы проклятую моторию косоглазые прибрали. Глядишь, и не дожили бы до механизмов, которые забирают работу у честных парней.

– Всему-то тебя учить надо, Вудроу. Сломай ее.

Заиграла музыка, и докер не стал отвечать. Показал Уолли три пальца, прося налить ему и его товарищам по пинте устричного стаута^[17].

Дед сокрушенно покачал головой и принялся наполнять стаканы, а я глотнул обжигающего виски, слушая, как Кэрби Кэт, популярная в этом году певица, глубоким и чувственным голосом поет про одинокую Крошку Сэнди, которой не везет в жизни, но она продолжает верить в чудо и ждет свою любовь.

Чушь полная, но людям нравится. Не поймите меня неправильно. Не то чтобы я не верил в чудеса или любовь. Просто ни с тем, ни с другим в последнее время я как-то не в ладах. А может, песня злит меня из-за дурного настроения. То ли дождь, захвативший город в осаду, виноват в нем, то ли вездесущая тень, то и дело мелькавшая на границе зрения. Сейчас эта тварь спряталась под стойкой, там, где Уолли держит набитый картечью обрез.

И спать я тоже не могу. Потому что станет только хуже.

Кто-то может сказать, что я упорный парень и пользуюсь уколами «Якоря» лишь в экстренных случаях, но предвестники в этом месяце явно решили свести меня с ума.

В едва приоткрытую дверь осторожно проскользнул невысокий крепыш с квадратной челюстью и тонкими усиками над верхней губой. Прищурившись, оглядел зал, увидел меня.

– Снимай свое барахло, Ди, – сказал ему Уолли. – Не заливай пол.

Тот, не споря, расстегнул пуговицы поношенного полосатого сюртука, намокшего от непогоды, повесил его на вешалку возле входа. Туда же отправился порядком помятый котелок.

– Уолли. Мистер Шелби. Приветствую полуночников.

– Привет, Ди, – сказал я. – Как обстоят дела с продажей краденого?

Ди лишь усмехнулся не зло и, сев через один стул от меня, заказал у Деда «Кузнечика». Мы оба с интересом следили, как в шейкер льются мятный и шоколадный ликеры, а также сливки. Через пару минут вновь прибывший получил пойло вкуса свежей зелени в стакане для мартини на тонкой ножке. Я и не знал, что у Деда есть такие штуки. Когда посетителей много, он не портит себе репутацию столь необычными предметами, больше подходящими для первого класса лайнера или дирижабля.

– Не понимаю я тебя. – Хозяин «Шарлотки» не удержался от комментария. – Как ты его вообще пьешь?

– Так вкусно же, – ответил Ди, засосав через трубочку половину напитка.

Ди большой оригинал. В принципе он неплохой парень, хоть и промышляет порой грязными делишками. Он младше меня, а потому достаточно везуч для того, чтобы повзрослеть в тот момент, когда война закончилась и не надо было идти убивать. Так что, можно сказать, я ему немного завидую. В хорошем смысле этого слова.