Нестор - Андрей Валентинов

– Мир дому!.. Лучшие места, понято, заняты. Ладно, если на кого-нибудь рухну вместе с нарами, себя вините.

– Штимме! – внезапно возопил второй, роняя матрац. – Живой, живой, камрад! Штимме!..

Обняться не удалось, слишком мала камера, но маленький честно попытался, при этом крепко приложившись плечом о нары. Тем временем тот, что повыше, оглянулся на запертую дверь, затем поглядел на Белова.

– Курящий?

Тот хотел пояснить очевидное, но внезапно вспомнил:

– Только в кинотеатре. С шуцманами не дерусь.

Гость кивнул:

– Швейцария, горный отель. С тобой парень в военной форме говорил.

И протянул крепкую ручищу:

– Франк Критцлер. Приветствую, камрад Белов!

– А-а… Он говорит, что… – начал было Штимме, но гость лишь усмехнулся:

– Все проверили. Камрад самому папаше Мюллеру не поддался… Сейчас, Белов, устроимся, и будешь рассказывать. И про Хинтерштойсера, и про Армию Гизана. Что, Штимме, завидно? Пока ты тут прохлаждаешься, другие, можно сказать, воюют.

Подумав немного, нахмурился.

– Но сперва про иное, камрады. Странные вещи в «Колумбии» творятся.

* * *

Вещи творились и вправду странные. После возвращения тюрьмы прежнему хозяину – Вермахту в ней содержались те, кому и положено – дезертиры и грубые нарушители уставной дисциплины. Но буквально на днях в «Колумбию» начали свозить «политиков», причем размещали их только в двух секциях – Б-4 и соседней Б-5.

– Так мы здесь и оказались, – подытожил камрад Критцлер. – Мюниха вообще из Дахау выдернули, у него срок два года.

Мюних-коротышка, оказавшийся давним знакомцем гамбургского пролетария, кивнул:

– На доследование, говорят. Только в таких случаях следователь сам в лагерь приезжает. Из «кацетов» стараются никого лишний раз не вывозить.

– А кого сюда помещают? – заинтересовался Белов. – Курящих, хулиганов – или всех вместе?

– Разбираешься, камрад, – одобрительно прогудел Критцлер. – Только «красных», а еще эсдеков и прочих левых, чисто Народный фронт согласно решению VII конгресса Коминтерна.

– Провокация это, – рассудил недоверчивый Штимме. – Надо немедленно Лонже сообщить. У вас как со связью? Мой знакомец…

Поглядел на Белова и осекся. Александр заткнул уши.

– Вместе, если что, пропадать будем, – гулко вздохнул камрад Критцлер. – Не обижай парня. О нем, между прочим, Лонже уже доложили. Приказано найти и помочь.

Замполитрука на миг возгордился, но тут же ухватил птицу-мечту за хвост. Пролетарская солидарность – хорошо, плохо, что, считай, все солидарные – в тюрьмах и «кацетах». Вероятно, об этом подумал не только он.

– Сейчас перекличку устроим, – заявил маленький Мюних. – Послушаем, как камрады откликнутся.

Встал, вскинул голову и внезапно запел густым баритоном: