Решала - Владимир Геннадьевич Поселягин

мне всё то, что я ему заказал. Но вот когда он осенью шестьдесят второго ушёл в армию и попал на Северный флот, в дом я попасть не смог: там уже жила его беременная жена. Она тоже с завода, из бухгалтерии, домашняя девочка. Нашей дружбы она не понимала и не хотела видеть в своём доме левых пареньков. Я особо и не обиделся: помог хорошему человеку, который и сам до призыва весь год здорово мне помогал, так что я не в претензии.

Год пролетел незаметно. Экзамены я сдал на одни пятёрки и перешёл в четвёртый класс. Никаких двойных экзаменов с перепрыгиванием через учебный год, олимпиад и чего-то подобного у меня не было. Мне кажется, меня прятали от тех, кто по школам выискивал уникумов, чтобы перетянуть их к себе. Они как раз и посещали олимпиады, присматривались.

Я проучился год, и теперь учителя могут с уверенностью сказать, что меня взрастила и воспитала именно их школа, а не какая-то левая со специальным уклоном. Вообще, мной должны были заинтересоваться лингвисты, раз я проявляю талант в этом направлении. Спецшколы были самые разные: хореографические, спортивные, математические.

Ладно, на меня пока не вышли, а сам я школу покидать не желал: она рядом, в двух шагах от детдома, да и уровень знаний учителей достаточно высок. Жаль тратить время на школу. Кстати, в учебниках за двадцать лет многое изменилось, я с интересом изучал и сравнивал. На этом меня поймал математик и объявил, что я ещё и в математике неплох.

Начался следующий учебный год. В детдоме проводилось довольно много разных мероприятий. Зимой я охотно участвовал в лыжных забегах, да и вообще катался по трассе для души. И не я один был такой фанат в нашем детдоме, хватало.

В спортивных состязаниях класса я не участвовал: они на два года старше меня и тупо сильнее и выносливее. Я в этом смысле всегда в хвосте плетусь, лучше умом брать. Хотя тренировки и зарядку я не прекращал, заметил уже, что выносливости больше и устаю не так быстро.

Летом я купался в озере у пионерского лагеря, куда попал во вторую смену. А вообще, весь год нырял, пытаясь провести инициацию. Даже зимой находил пустые квартиры, хозяева которых были на работе, вскрывал замки, наполнял ванну и пробовал. Глухо.

Я вскрыл несколько тайников, они были свежие, с деньгами, введёнными недавно. И пусть сумма была небольшая, тысячи две, но для детдомовца – шикарная. Нашёл также несколько схронов с оружием. Не то чтобы я планировал кого-то подстрелить, но иметь подобное оружие в запасе хотелось. Поэтому в сарае были хорошо спрятаны два ТТ, вальтер, два нагана и один карабин Мосина. Имелся и запас патронов, на долгий бой не хватит, а на короткую перестрелку – вполне.

Вообще, в сарае на виду ничего особо не было. Тайники я умел делать отлично. Крыс отвадил, норы прикопал, утрамбовал, засыпал землёй с золой. Пищу в сарае пока не хранил, да и не требовалось. Держал там разную мелочовку, запасную одежду, в которой летом гонял на речку на велике. Потом переодевался в сухое – и в детдом. Там проверяли, мокрые трусы или нет, резинки щупали. Наши давно просекли эту фишку и купались голышом.

Перед тем как Алексей отправился служить, он по моей просьбе купил для меня на мои деньги зелёный мотороллер «Вятка», новый, шестьдесят второго года выпуска. Ну а что, мне уже девять, вполне справлялся с ним. Запас бензина и масла Алексей тоже обеспечил: привёз на своём мотоцикле три канистры бензина и бачок с маслом.

Стоит ещё упомянуть Левашова. В Москве его нет, уже перевели с повышением в звании, но дивизией ПВО он командовал здесь. Значит, и сына сгубил с женой. Я так думаю, не проверял. Здесь максимум на полсуток с глаз пропасть можно, а если больше, тревогу поднимут. Сначала своими силами искать будут, а потом властям сообщат. Это не со мной было, с тремя пацанами тринадцати лет, которые на море поехали. Их поймали в пути, через два дня вернули.

В доме пионеров хватало разных кружков и спортивных секций. Я записался на лёгкую атлетику и бег на дальние дистанции, а зимой на лыжи: умение бегать всегда пригодится. Там же записался в радиотехнический кружок, делая вид, что осваиваю всё с нуля.

Можно было записаться в кружок художественной самодеятельности, для первой ступени карьерной лестницы певца может пригодиться. А я неплохо пою. Бардовские умения потеряны с псионикой, но выдавать нужные тональности умею, вон перепел несколько песен в музыкальном кабинете. Одноклассникам понравилось, учительница тоже была довольна, но больше озадачена.

В октябре шестьдесят второго, когда шёл второй учебный год, я на уроке спел «Крылатые качели». Учительница, быстро подстроившись, аккомпанировала мне на пианино. Сказал ей, что это моя песня. Неплохо стать знаменитым, однако я не люблю толпу и большое внимание к себе, терпеть этого не могу.

Нужно остаться в Москве, может быть, стать известным, хорошо зарабатывать, но так, чтобы мои высокие доходы не вызывали ненужных вопросов. Тогда и спецслужбы отступят: с публичными людьми они работали неохотно, разве что вербовали их в качестве сексотов.

Кто могут быть такими тайными богачами? Ну, понятно, литераторы и поэты: сейчас это направление сильно и хорошо оплачивается. Можно стать композитором, писать песни – вот это направление меня интересует. Я могу на-гора выдать немало, но до совершеннолетия нет смысла лезть в это. Хотя написать и оформить на себя пару песен стоит уже сейчас: так сказать, задел на будущее. Поэтому и выдал «Крылатые качели».

Пролетел второй учебный год, наступило лето шестьдесят третьего. Песня моя выстрелила и уже звучала по радио. Записали на меня, оформили как положено, заведующий нашим детдомом занимался этим, пробивной мужик. Потом с профессиональным музыкальным коллективом доводили исполнение до идеала. А пел, кстати, я. Голос чистый и звонкий, с идеально подобранными интонациями. Пробирало до печёнок. Правда, отчисления шли на детдом, но я не возражал, уверен был, что так и будет.

А второго февраля я выдал вторую песню, только уже не в школе, а в музыкальном классе детдома. Присутствовали директор и воспитатель, а аккомпанировала мне девочка из старшей группы. Песня была «Вместе весело шагать», весёлая и бодрая, понравилась всем. Её оформили и исполнили под запись по той же схеме. Пел снова я, с группой детишек из нашего детдома, а через два дня песня уже звучала по радио.

Через три дня мы уезжали в пионерский