Великий диктатор - Alex Berest

— Читал в одной американской газете про их автомобили, и там была эта фамилия. А почему он совладельцем автомобильной компании был?

— Он продал свои акции и вложил все деньги в наше совместное производство дровоколов с его двигателем. Часть двигателей, кстати, будет поставляться и сюда.

Пока гости обедали, я сидел за столом как пыльным мешком по голове прихлопнутый. Это что же такое творится? Я своими действиями сорвал возникновение «Форд мотор компани»? А как же легендарный «Форд-Т»? И, не менее легендарный, первый конвейер? Может, это всё-таки не тот Форд?

Бамц! Вывел меня из размышлений сильный щелбан деда. Оказывается, гости уже ушли, а я так и просидел всё время с задумчивой моськой за столом, не замечая ничего вокруг.

— Ай! Деда! Ты чего дерёшься?

— А что с тобой такое? Сидишь как замороженный! Даже не вышел проводить гостей. Бесстыдник! Совсем здесь распоясался без меня! Всё! После Рождества со мной поедешь. Сначала в Гельсингфорс, а затем в Стокгольм.

— Зачем?

— Затем! Мы фабрику швейную в отдельную компанию выделили. «Хухта Дизайн» назвали, тем новым словом, что ты придумал. Вы с отцом должны быть в столице и бумаги подписать. А затем в Швецию сплаваем. Я по делам, а вы Ахти проведаете! Ясно, внучек?

— Угу, — пробурчал я потирая ноющий лоб. — Вот зачем по лбу? У меня завтра бал, а я с синяком буду!

— Ну, извини. Сам напросился! Лёд приложи и ничего не будет.

Глава 30

Впервые с момента моего попадания в это время и место я встречал Рождество не дома, на хуторе, а в Улеаборге. И, причем в довольно большой компании родственников. Бабушка Тейя, Микка, брат Кауко с супругой Катариной и приехавшая с хутора мама Микки, тётя Сусанна. Хорошо посидели за столом, поели вкусняшек и потанцевали под граммофон. А на следующий день, утром, я уже ехал в Гельсингфорс в компании с дедом и отцом.

По прибытию в столицу княжества я проводил время в компании кузена Томми Саари пока взрослые занимались оформлением всех необходимых документов по текстильной фабрике. Двоюродный брат уже почти окончил Гельсингфорский университет, обзавёлся дамой сердца и изящными усиками с бородкой, и нянчиться со мной, мелким, ему было неохота. Тем более, что я сразу отмёл все его поползновения подзаработать репутацию на моей знаменитости. Проще говоря, когда он предложил посетить вместе с ним несколько молодёжных литературных кружков, я категорически отказался.

Сначала мы посетили синематограф в том самом здании гостиницы «Сеурахуоне», где проводилось награждение лауреатов «Парижской выставки», и где мне подарили остров. За целую марку с человека нам показали два коротеньких фильма, сопровождаемых игрой на пианино. Первый — «Душ после купания», производства студии братьев Люмьер. Короткая, не больше минуты, черно-белая и немая хрень, в которой несколько мужчин и женщин поливали себя и друг друга водой из вёдер. Второй, такой же короткий ролик с названием «Держи вора!». Вот в нём смысла было больше, хотя и странного: какой-то оборванец украл у мясника мясо и съел его сырым, пока за ним гонялись. Жуть какая-то. Даже и не знаю, что было в этих фильмах смешного, но публика, так же как и мой братец, просто угорали от смеха.

Затем я наконец прокатился на «Муммибусе», как назвал Леопольд Мехелин этот неказистый электробус, созданный инженером Романовым. В городе уже курсировало четыре подобных агрегата, по разным маршрутам. Которые закольцевали так, чтобы они начинались и заканчивались возле городской электростанции, где электробусы подзаряжали свои аккумуляторы.

Вот возле неё, на конечной остановке, куда мы и приехали с братом, я и увидел недавно вспоминаемого мной главу города в окружении нескольких мужчин, яростно с ним спорящих.

— Херра Мехелин, здравствуйте! — поприветствовал я главного либерала страны, буквально притащив на буксире за собой упирающегося кузена.

— О! Матти? Здравствуй! А ты откуда здесь? А это твой брат? Помню, помню. Вроде, Саари? Имя, извини, забыл, — обратил он внимание на нас так поспешно, что складывалось впечатление, что очень рад отвлечься от происходящего здесь разговора.

— Томми. Томми Саари, господин, — представился брат.

Но Мехелин на это только кивнул и обратился к остальным присутствующим здесь взрослым:

— Вот, господа, знакомьтесь. Это и есть наш юный гений Матти Хухта. А это, — он стал поочередно указывать на мужчин, представлять их мне. — Это господин Романов, создатель того самого электрического омнибуса, который я назвал в честь твоего книжного героя. Рядом с ним его напарник и компаньон Александр Гусс.

— Очень приятно, господин Романов, господин Гусс, — и я слегка поклонился недвольно переглядывающимся мужчинам, которые даже и не подумали поздороваться в ответ.

— А это мой новый напарник и ещё один директор Нокии, а заодно и владелец Гельсингфорской фабрики резиновых изделий Эдуард Полон.

— Рад! Очень рад! — заулыбался мужчина лет сорока в модном высоком цилиндре и даже первым протянул мне руку для рукопожатий. — Мои дети просто влюбленны в твои книги, да и я восхищаюсь столь юным талантом. И как изобретателя, в том числе! Господа, — перевёл он взгляд на хмурых Романова и Гусса. — Что вы кукситесь, право слово. Это не простой мальчик, а писатель и изобретатель. Ваши документы, кстати, скреплены скрепкой, которую он изобрёл.

Я же стоял, улыбался и кивал, а сам пребывал в очередном ступоре от того, что именно Нокия поглотила резинотехническую фабрику, а не наоборот, как это произошло в моём мире. Вывел меня из моей задумчивости толчок в спину.

— Пойдём, Матти! Я познакомлю тебя ещё с одним человеком, — Леопольд Мехелин подтолкнул меня в спину, явно призывая идти с собой. — Ведь это не просто электростанция! Которую мы тоже уже начали переводить на торф. Здесь находятся наши мастерские, где собирают «Муммибусы», и где мы хотим попробовать построить первый финский электрический трамвай.

— Как у тебя в книге! — подхватил его речь господин Полон. — В Солнечном городе. Ээро Эркко говорил, что рисунок трамвая там — твоей руки. Очень необычный трамвай.

Трамвай как трамвай. Что помнил, то и нарисовал. Самый обычный «КТМ-5», который ездил в моём Таганроге. Что может быть в нём восхитительного?

Меня с братом провели через шумные механические мастерские и завели в более тихое помещение, где был только один человек. Который что-то увлечённо считал на счётах, и на нашу ввалившуюся толпу посмотрел с нескрываемым раздражением.

— Карл! Смотри кого мы к тебе привели! — почти прокричал Эдуард Полон. — Ты же хотел пообщаться со своим земляком Матиусом Хухтой.

— Это Карл Эмиль Стольберг. Наш главный инженер в совместном транспортном