Чебурашка - Дмитрий Ромов

— Хаблюк.

— Интересно, что же такое важное может зависеть от Хаблюка?

— Мам, вы с папой через сколько уходите?

— Через час примерно, — говорит она, бросая рассеянный взгляд на настенные часы в прихожей. — Ещё голову помыть хотела… Нет, не буду, наверное… Не успею.

— Мой, с несвежей нехорошо идти. Смотри, мам, сейчас скажу что-то очень важное!

— Говори, — кивает она и, подойдя к телефону, начинает перебирать бумажки. — Тут квитанция из химчистки лежала, ты не видел?

— Мам, ты меня слушаешь?

— Говори-говори, слушаю, конечно… Может отец взял?

— Послушай, я сейчас убегу на часок, но вы меня обязательно дождитесь!

— Куда это ты?

— Ты поняла, что меня надо дождаться?

— Тёма, что за глупости у тебя в голове?

— Это очень и очень важно! Я всё расскажу, когда приду. Не выходите из дома, пока не дождётесь меня. Даже если опоздаете в гости минут на десять, это не беда!

— Опаздывать нехорошо, — задумчиво отвечает мама. — Не хорошо, Артём.

— Так, выбрось уже из головы эту квитанцию!

— Что? — обращает, наконец, она на меня внимание.

— Не выходите из дому, пока я не вернусь! — говорю я, надевая куртку.

— Куда ты пошёл-то? Иди поешь сначала.

— Мама, я приду и всё объясню. Ждите меня и точка!

— Ну… ладно… ты уж не опаздывай тогда, пожалуйста! Ты же понимаешь, долго мы ждать не будем…

Я выскакиваю на улицу и бегу к Валентину. Он ещё в гараже.

— Дядя Валя, можете меня выручить? Нужно на Южный смотаться.

— Ты чего, обалдел? Какой Южный на ночь глядя?

— Ночь ещё не скоро! Нужно будет только туда и обратно съездить. И с меня ящик коньяка.

— Чего?

— Коньяка!

Он задумывается и, крякнув соглашается, скромно сказав, что, раз я такой щедрый, ему будет достаточно и трёх бутылок. Щедрый, но не до конца честный. Ведь всё может оказаться чуть сложнее, чем я описал. Сука! Мы выезжаем из гаражей и я жму по тормозам. Выскакиваю из машины и подлетаю к нему.

— Ты чего⁈ — таращит он глаза.

— Дядя Валя! — как от зубной боли морщусь я. — Я не всё сказал… В общем, действительно, вам только подъехать, забрать девушку и увезти домой. Но там есть нюанс… Её удерживают хулиганы.

— Как это удерживают⁈ — возмущается он.

Блин, зря сказал.

— Надо же в милицию звонить!

— Милицию я вызвал уже, просто… Надо было сразу вам сказать…

Откажется сейчас… Ну, и не сказать нельзя…

— Ну, раз вызвал, поехали скорей! Чё ты мне мозги канифолишь? И коньяка не надо! Раз человеку помочь!

Я прыгаю в свою тачанку и срываюсь с места. Выбрасываю из-под колёс куски снега, реву, выруливаю, и рвусь вперёд. Выскакиваем на Весеннюю и поворачиваем в сторону цирка. Дорога явно играет против меня, она пытается развернуть Чебурашку, вышвырнуть на обочину или выкинуть под встречные машины. Меня ведёт юзом, но я не сдаюсь и выруливаю, как заправский гонщик. Но не потому, что умею, а потому, что мне очень и очень надо и по-другому никак нельзя!

После цирка машин становится меньше и, вырываясь на Сибиряков-Гвардейцев, я вжимаю педаль в пол и пру вперёд, оставляя за собой облако снега, как корабль на воздушной подушке. Дворники не справляются, но сейчас меня уже не остановить. Я сжимаю штурвал и хриплю сквозь зажатые зубы:

Ты лети с дороги, птица,

Зверь, с дороги уходи!

Видишь, облако клубится,

Кони мчатся впереди!

И с налёта, с поворота,

По цепи врагов густой

Застрочит из пулемёта

Пулемётчик молодой

Эх, тачанка-ростовчанка

Наша гордость и краса!

Конармейская тачанка

Все четыре колеса

Валентин отстаёт, но мне не хватает нервов или терпения ехать медленнее. Правда, когда я сворачиваю на узкую дорогу, идущую по району частных домов, приходится сбавить скорость и он меня нагоняет. На железнодорожном переезде меня чуть не выбрасывает с дороги, но я кое-как удерживаю Чебурашку и перескакиваю через рельсы.

Переезжаю и останавливаюсь. Выхожу и подбегаю к Валентину. Он опускает стекло.

— Ну, ты адский водитель, бляха — качает он головой.

— Дядь Валь, подъехали уже практически.

— Ну, так чего встал тогда?

Я ещё раз повторяю инструкции и возвращаюсь за руль. Снег чуть стихает и в свете фонаря мой космический челнок выглядит отлитым из чистого золота. Может, правда? Может, он золотой? Но проверять некогда. Времени нет уже ни на что.

Я снова пришпориваю Чебурашку, и он выбрасывая снег из-под копыт мчит вперёд. Я поворачиваю на первом светофоре налево, проезжаю с полкилометра и замечаю бетонную коробку. Света нет, признаков жизни нет. Только снег, чёрные глазницы окон и тревожное ожидание. Что за ловушку подготовил мне тут Парус?

Я аккуратно въезжаю в открытые ворота и проехав пару метров останавливаюсь. Дядя Валя встаёт за мной так, чтобы сразу рвануть, как только Катька окажется в машине.

Постояв около минуты и не получая никакого отклика, я начинаю мигать фарами. Мигаю, мигаю, мигаю и… ноль повдоль. Сука! Не хочет, чтобы было по-моему. Козлина… Хочет, чтобы я заехал внутрь и оказался полностью в его власти. Хер тебе! Я жму на клаксон и воздух сотрясается от трубного гласа Чебурашки. Он трубит как стадо слонов или стадион, полный вувузел.

Из чёрного проёма склада выскакивает фигура и подбегает ко мне. Я открываю окно.

— Артемий! Ты чего творишь! Зачем шум поднял? Давай, заезжай внутрь. Всё нормально будет, я помогу разобраться и соскочить без потерь.

— Ой, Виктор Фёдорович… — как бы удивляюсь я. — А вы как здесь?

— Да ради тебя всё! Только не подавай виду, что мы знакомы, понял? Я на задании…

— А Катя где?

— Всё с ней нормально. Заезжай.

Вот ты змей, дядя Витя. Сам меня грохнуть хочешь?

— Не пойдёт, — качаю я головой. —