Вера и власть - Шервуд Смит

— Как тебе нравится моя комната для медитаций?

Брендон посмотрел, и фокус его взгляда переместился: теперь все лица смотрели на него, а он на них.

— Я знал их всех, — сказал Тате Кага. — Одни оставили после себя памятники — в камне, металле, в человеческих душах. От других не осталось ничего, кроме слабого эха в ДатаНете. — Нуллер, оттолкнувшись от платформы, медленно взмыл в воздух. — И все они умерли, развеялись, как пыль на ветру. Я не мог этому помешать.

Жаим в наступившей тишине смотрел на лица. Со сколькими жизнями соприкоснулся Тате Кага? Есть ли грань человеческого бытия, которую он не познал за свою жизнь, длящуюся почти треть Изгнания?

Нуллер взлетел к одному из экранов, где появилось женское лицо. Юное и гладкое, оно медленно приобретало прочерченные опытом складки, становясь еще красивее, и в глазах скапливалась тяжело давшаяся мудрость. Нуллер нежно потрогал экран одним пальцем. Возраст наконец победил красоту — щеки ввалились, волосы побелели, и женщина исчезла, сменившись детским лицом, слабо напоминающим ее черты.

Тате Кага погладил экран, и это движение снова развернуло его лицом к двум другим.

— Я научился ждать.

Панарх долго молчал и наконец произнес:

— Делай то, что не требует действия, и порядок будет сохранен.

Скрипучий смех Тате Каги состоял в равной мере из веселья, и боли.

— Ха! Это вырезано в камне на Лао Цзы. Это познается вместе с жизнью. Но есть и другое, еще хуже.

Брендон молча ждал.

— Можешь ли ты объяснить, что такое пространственный скачок? — спросил нуллер.

Панарх покачал головой.

— Однако ты пользуешься им, чтобы перемещаться от звезды к звезде.

— У меня нет времени, чтобы изучить его — есть слишком много другого, что мое положение обязывает меня делать. Но другие понимают, что такое скачок, и я на них полагаюсь.

Тате Кага улыбнулся, и усталость, заключенная в этой улыбке, поразила Жаима — старый нуллер сейчас выглядел на все свои семьсот лет.

— Верно. У тебя времени нет. — Жаим услышал ударение и по тому, как прищурился Брендон, увидел, что тот тоже слышал.

— Я прожил долгую жизнь. Теперь я создаю ветер, — сказал Тате Кага. — Одни идут против него, другие улетают с ним, третьих сметает прочь. Полагаешься ли ты на мое знание?

Брендон шевельнул ногами и поднялся в воздух. Удержавшись за один из пузырьков, он повис напротив Тате Каги. Стройный, но сильный, он казался массивным рядом с ветхим старцем, но на взгляд Жаима силы их были равны.

— Кажется, придется положиться, — сказал Панарх. Тате Кага с шумом выпустил воздух.

— Я обещал Бургессу беречь его потомство, как свое, — сказал он голосом, хриплым от застарелой боли. — Своим я обещал другое. Скоро я выполню оба обещания.

* * *

Это был второй раз, когда вся команда «Телварны» собралась вместе. Жаим и Монтроз опоздали: им обоим нужно было найти себе замену.

Когда они явились в Пятый блок, Марим лежала на кушетке вся в синяках, прижимая к себе поврежденную руку. Ноги она пристроила на Люцифера — громадную полосатую подушку с сапфировыми глазами.

Монтроз, невзирая на протесты Марим, ощупал ей руки-ноги, проверил глаза и ухмыльнулся.

— Ну что, крыска, на плутовстве поймали?

Марим так и взвилась. Один глаз у нее остался закрытым, но другой выражал праведное негодование.

— На этот раз ничего такого не было! Просто они напились, им захотелось сорвать зло на ком-нибудь из рифтеров.

Все засмеялись, Марим оглядела их, не понимая причины такого веселья.

— Ха! — Она плюхнулась обратно, и Люцифер укоризненно поднял голову. — Ой! — добавила она, потревожив какую-то невидимую травму.

Вийя стояла за стулом Иварда, держась за спинку.

— Жаим, Монтроз — ваше время сильно ограничено?

— В этом благословенном поселении со временем всегда напряженка, — хмыкнул Монтроз, — но ничего, обойдутся и без меня.

Жаим потряс головой, не понимая, что скрывается за этим вопросом.

— Тогда начнем. Марим, Ивард — вы еще не знаете, что все улики против Локри на поверку оказались фальшивыми. Есть хороший шанс, что его оправдают — настолько хороший, что я отказалась от плана устроить ему побег.

«Впервые слышу об этом плане», — подумал Жаим. Теперь он понял скрытый смысл ее вопроса. Кому принадлежит его время — Вийе или Брендону?

Поймет ли она, что я хочу сохранить верность им обоим?

Монтроз присвистнул.

— Да вас прожгли бы, как лазплазмер бумагу.

— Может быть. — Черные глаза Вийи смотрели с холодным вызовом. — А может, и нет. Ты забыл, сколько раз мы такое проделывали?

Монтроз только усмехнулся, покачав головой.

— Повторяю: этот план отменяется. Но одну его часть мы осуществляли активно: добывали детали, необходимые для запуска двигателей. Две недели назад регулярные инспекции прекратились, и это ускорило нашу работу. Теперь нам не хватает только пары запчастей, и этот пробел можно быстро восполнить.

— Прекратились? — удивился Монтроз.

— Подозреваю, что кое-кто будет рад, если мы отсюда уберемся.

«Вернее, не мы, а ты», — подумал Жаим, вспомнив лицо Ваннис.

— И у нас появилась возможность, которую я даже не предвидела.

Ивард посмотрел на Вийю испытующе. Хотелось бы Жаиму знать, что творится у этого парня в голове.

— Прошлым вечером ко мне пришел Мандериан с просьбой. Гностор Омилов хочет, чтобы мы провели для него еще один эксперимент — на этот раз в космосе, за пределами системы, вдали от здешнего психического хаоса. Предлагаю согласиться — а как только мы окажемся за радиусом, то убежим.

— Да! — выдохнула Марим. — К Рифтхавену и нашим сокровищам!

— Нет, — сказала Вийя. — Подумай как следует, Марим. Где бы мы ни появились, обе стороны будут смотреть на нас, как на дичь. Предлагаю отправиться на Пожиратель Солнц, активировать его и забрать себе.

— Чего-о-о? — в наступившей тишине вырвалось у Марим.

— Больше нам все равно некуда деться. Думаю, мы достаточно сильны для этого.

Жаим донял, что множественное число относится к Единству, как называет их Элоатри. Но для Марим это было слишком тонко.

— Можно двинуть в нашу старую берлогу, — возразила она. — А не то остаться здесь и пересидеть эту сраную войну.

— И позволить, чтобы станцию запустил кто-то другой и должарианцы кинули на нас астероид, если не хуже? Ты вспомни, как она называется.

— Когда они нас атакуют, тогда и убежим! — вскинула руки Марим. — Только не Пожиратель Солнц — оттуда нам живыми не выбраться.