Поле боя - Василий Головачев

– С твоей женой все в порядке, хотя ее тоже ударили по голове.

– Кто ты? – вяло поинтересовался Егор, прежде чем скрыться за дверью.

– Твой коллега, – улыбнулся молодой человек, – исполнитель Замысла. Приводи в чувство женщин, я вызову милицию и «Скорую». В следующий раз будь прозорливей. Это нападение можно было предвидеть и предотвратить.

– Я не думал, что они пошлют команду сразу после контролеров.

– Ошибаешься, это одна и та же команда. Она охотилась не только за тобой, но и за местными компьютерщиками.

В зал ворвалась бледная, с широко раскрытыми глазами Елизавета, бросилась Крутову на шею.

– Живой!

– Живой, живой, – проворчал тот, косясь на незнакомца. – Шурика подстрелили.

– А ты?

– Цел и невредим. Звони в «Скорую» и в милицию, пока мы тут поговорим.

– Кто это? – Елизавета оторвалась от мужа, посмотрела на молодого человека с синими глазами. – Если бы не он…

– Меня зовут Георгий, – поклонился тот с легкой улыбкой на губах. – Но я спешу, извините. Остальное вы доделаете без меня. – Он направился к выходу из зала в коридор.

– Постойте, – опомнился Егор, догоняя его. – Ответьте хотя бы на пару вопросов. Кто вы на самом деле?

– Я уже сказал. В другом плане я Витязь и выполняю свою миссию.

– Но я… мне сказали… что я тоже Витязь, – растерялся Крутов.

– А почему вы думаете, что Витязь должен быть один? – обернулся Георгий. – Нас много, и каждый делает свое дело. Наши материальные дороги пересеклись, хотя и не случайно, и скоро разойдутся, но духовная дорога одна, она и ведет нас по жизни. То, что ты научился уходить в измененное состояние сознания волевым усилием, это хорошо, однако настоящий мастер живы никогда не допустил бы прямого контакта с врагом.

– Я еще только иду…

– Я тоже, – тихо рассмеялся Георгий. – И довольно часто допускаю ошибки. Например, наподобие той, что только что совершил.

– Не понял.

– Я не должен был вмешиваться в сферу твоей ответственности, полковник. Твоя же ошибка состоит в том, что ты не просчитал действия врага, пустил процесс на самотек. В другой раз тебе это с рук не сойдет.

Они прошли коридором и вышли во двор, где стояла машина ликвидаторов ЛООС – вишневого цвета «Додж».

– Все, дальше меня провожать не нужно, – твердо сказал Георгий. – Прощай.

– Спасибо за помощь.

– Учти урок.

– Обещаю. Последний вопрос: зачем ЛООС уничтожает компьютерщиков, программистов и операторов?

– Только очень хороших компьютерщиков, способных взламывать любую сетевую защиту и разрабатывать частные программы.

– То есть, по сути, хакеров?

– В общем, да. Они сбивают векторы целей структурных центров управления, несущих «печать Сатаны», что естественно ведет к разрушению контуров управления региональных структур, а через них – всей сверхсистемы.

– Что такое сверхсистема? Нет, сначала что такое «печать Сатаны»?

– У меня уже нет времени…

– Хотя бы в двух словах.

– Сверхсистема – это человечество. А «печать»… еще в сороковых годах Соединенные Штаты разработали так называемую «стратегическую компьютерную инициативу», ставшую впоследствии программой бесконечного протезирования собственного интеллекта при полном нежелании его использовать. Именно она и стала каналом просачивания в мир программы Сатаны, его «печатью». Он же инициировал создание таких операционных систем, как «Promis», якобы для юридических ведомств, а на самом деле – программ слежки за мирными гражданами. Но тема эта обширна и требует времени. Думаю, ты получишь необходимую информацию и без меня, у тебя еще все впереди.

– Откуда вы все так хорошо знаете?

– Ну, во-первых, у меня целых три высших образования, во-вторых, я общаюсь со знающими людьми, в-третьих, по долгу службы, как эксперт Совета безопасности, я курирую вопросы политики. Так что все просто. Прощай, полковник.

– Еще раз спасибо.

– Не за что. – Георгий вскинул кулак вверх, прощаясь, и зашагал через двор, постепенно заполняющийся любопытными гражданами, обратившими внимание на шум в салоне моды, но Егор заметил, что ни один человек не посмотрел на Георгия и не проводил его взглядом. Будто никто его не видел.

Секунду постояв на холодном ветру, Крутов вернулся в салон, успокоил рыдавшую над телом мужа Сашу, раненную в плечо, и стал ждать появления милиции, раздумывая, что он им будет говорить.

* * *

Шурик выжил, несмотря на потерю крови и на то, что получил две пули в грудь и одну в живот. Выжил прежде всего благодаря энергетической подпитке, осуществленной Елизаветой еще до приезда медиков, а также вмешательству бабы Евдокии, приехавшей в больницу и просидевшей в операционной в течение всего времени, пока врачи извлекали пули.

Саша отделалась сквозной дыркой в плече, которую ей «залатала» в два приема Елизавета. Сама Лиза, получив удар по голове рукоятью пистолета, вылечила себя быстро, да и Егор помог, постепенно обретая навыки второй половины искусства живы – исцеляющей, животворящей, поднимающей тонус. Свои собственные синяки и царапины, к примеру, он теперь мог врачевать без посторонней помощи, они рассасывались у него за считанные минуты.

Вместе с дежурной бригадой сотрудников милиции к салону примчался и глава РОВД Петр Качалин, благодаря вмешательству которого особых осложнений с допросом у свидетелей – Егора и Лизы – не возникло. Егор честно поведал, как все произошло, только портрет Георгия нарисовал совсем другой, да имя его не упомянул. Следователь, конечно, пытался задавать каверзные вопросы, не веря в то, что расправу над хорошо вооруженной десяткой киллеров учинили всего два человека, но, узнав, что Крутов в прошлом – полковник Федеральной службы безопасности, немного умерил свой пыл, а под умелым давлением Качалина и вовсе перестал интересоваться прошлым Егора. Допрос, таким образом, длился всего час, после чего Крутовых отпустили и они смогли поехать в больницу, чтобы дождаться результатов операции Шурика.

Остаток дня они провели дома в довольно тягостном состоянии духа, не помогло и присутствие деда Спиридона, пытавшегося разрядить обстановку. Егор, во всем случившемся винивший только себя, сочувствующих речей не воспринимал напрочь. Георгий был прав: попытку нападения можно было предупредить, используя арсенал мастера живы и опыт деда Спиридона, раз своего опыта не хватало.

Побалагурив на разные отвлеченные темы, ни разу не коснувшись происшедших событий, дед ушел, но, как только стемнело, к Крутовым заявились новые гости, и настроение супругов резко изменилось: это были Ираклий Федотов и Мария.

Суета, возникшая после их появления, скоро улеглась, обе пары уселись в каминном зале дома и принялись делиться новостями, что заняло довольно много времени. Потом они ужинали как давние друзья, а Егор вдруг заметил, как во время обмена взглядами Марию и Ираклия как бы соединяет некая «ментальная искра», что погрузило его в странное состояние ревности и облегчения. С одной стороны, он знал, что никакая сила не заставит его обмануть Лизу, с другой – понимал, что теряет нечто большее, чем защиту берегини, а с третьей – обнаружил внутри себя слабо тлеющий огонек уязвленного мужского самолюбия, помноженного на вожделение красивого женского тела. Это был голос плоти, и спорить с ним было очень трудно, грустно и неприятно.