Бог-Император - Михаил Соколов

Мираб стоял в тени огромного дерева, и даже просторные складки одежды не могли скрыть его огромного брюха. Сергей подошел к нему, понимая, что граница поля осталась позади, и он отстраненно подумал: «Как все просто. Как все просто, когда перестаешь ограничивать себя собственным „я“, когда перестаешь замуровывать мысль в темницу собственной уникальности». И все еще сохраняя частицу себя во всех тех сознаниях, где продолжал оставаться признательным гостем, он сказал:

— Здравствуй, Мираб!

Тот ответил сразу, без удивления и вражды:

— Здравствуй, Николай! Я тебя ждал, хотя не думал, что встреча наша произойдет так скоро.

— Я не Николай. Я Сергей Волков.

— Это я слышал. Но неужели ты думаешь, я поверю этой сказке? Пусть на нее ловятся другие, все-таки я Первосвященник Бога нашего, Отца-Создателя.

— Не понимаю, при чем здесь это?

— Пойдем, — сказал он, и они направились по тропинке сквозь лес.

День был жарким, где-то собиралась гроза. Совсем недавно здесь тоже прошел короткий дождик — деревья глянцем блестели на солнце.

— Меня насторожило то, что ты выжил на Уране. Не думал, что Бог-Отец так печется о тебе. Потом эта потеря памяти, перемена личности, необъяснимая враждебность ко мне. Я понял, что мы стоим друг друга, что мы нужны друг другу. Перед союзом двух таких людей, как мы, никто и ничто не устоит. Ради тебя я даже изменил свой план.

Они между тем вышли на берег большого озера, с противоположной стороны ограниченного холмами, поросшими высоким кустарником. С их стороны и по бокам лес подступал к самому озеру и отражался в гладкой, как простыня, воде. В воздухе летали розовые и белые птицы, а снизу их движения повторяли водяные двойники. Покой и нега странно не соответствовали напряжению их вроде бы мирной беседы.

— А что входило в твои планы?.. — Сергей приостановился, давая ему возможность быть откровенным настолько, насколько позволяли масштабы задач.

— Конечно, пост Премьер-министра Империи. Разве Кравцов способен на что-нибудь большее, чем исполнять роль марионетки? Нет, на этом месте нужна личность. Личностью был твой отец…

— Я не Орлов.

Это не важно. Я хочу сказать, что Иван Силантьевич хоть и был сильной личностью, но неправильно понимал волю Бога-Отца нашего…

— Значит, ты ее понимаешь правильно? — спросил Волков, все еще не понимая, зачем он здесь? И к чему Мирабу этот путаный разговор?

— Я ведь Первосвященник. Высший жрец Бога! Это говорит о многом.

— Это ты убил прежнего Премьер-министра?

— Нет. Официально это сделал Николай Орлов.

— А неофициально?

— Тоже он. Кто же еще?..

— Врешь, — сказал Сергей. — Я намерен вытрясти из тебя всю правду.

— Не представляю, как тебе это удастся сделать? — сказал Мамедов и тут же вновь попытался вернуться к прежней теме: — Зачем нам враждовать? Если хочешь, мы вдвоем выясним правду. Но ты вроде не понял, что я тебе предлагаю власть над миром. Полную безграничную власть. В мире нет ничего более ценного, чем Власть! Сергей тихо рассмеялся.

— Что ты с ней будешь делать? — спросил Волков у Мираба. — Отращивать брюхо? Ты просто лопнешь, нажравшись этой власти, вот и все.

— Не говори так со мной.

— Да как же мне с тобой говорить, если ты сам не понимаешь, что предлагаешь мне? Я не умею жрать, как ты, мне твоя власть и даром не нужна.

— Берегись! Мое терпение может лопнуть.

— Как и твое брюхо. Либо ты мне расскажешь все об убийце Орлова Ивана Силантьевича, либо готовься к новому перерождению.

— Ты не оставляешь мне выбора. Очень жаль, мне очень не хотелось такого исхода.

Мамедов был так уверен в себе, что в какой-то момент Сергей заподозрил ловушку. Это должна быть очень хитрая драконовская ловушка. Было что-то… он не знал что?.. Какое-то чувство, корни которого таятся в пещерах, или, может, на ветвях деревьев, или в самых древних океанах. Сквозь наползающую тучу бросало косые лучи солнце, и они казались окрашенными в цвет крови.

Ветер стих, и все вокруг будто погрузилось в покой. Затем на Волкова напал сжимающий внутренности страх, но он подавил его. Гигантская ладонь была готова опуститься с неба и раздавить его, но он не дрогнул. Ведь он был Богом-Создателем этого мира, хоть и не понимал, что это такое.

С его воображением легко отыскать зловещее предзнаменование в чем угодно. Сергей вздрогнул и подавил дрожь. Мираб внимательно всматривался в него. Волков понял, что это Мамедов посеял страх в его сердце.

— Нет! — крикнул Сергей, изо всех сил пытаясь отразить психическую атаку.

Вероятно, это удалось, потому что в лице Мираба воля и решительность чуть-чуть потускнели, давая место удивлению. В то же мгновение из подземных пределов мира нечто завыло, засверкало, засияло подобно недавним термоядерным взрывам, и, отразившись от башен неба, загрохотало в голове Сергея. Его тело пронзила вспышка красного жара. Он медленно переступил с Ноги на ногу и сквозь бирюзовые и бордовые сети посмотрел вниз на Мираба Мамедова, который медленно поднял голову к небу и шевельнул губами, шепча:

— Ты мертвец!

— Это ты будешь им! — пообещал Сергей, погружаясь во тьму.

Да, таковым был предначертанный ход событий с самого его прибытия в Мечтоград вплоть до настоящего момента.

Да, предрешенность событий была сильнее мирабовского желания или воли его, Сергея, Властителя этого мира, ибо существует что-то, чему подчиняются даже боги.

Их конфликт был жалок и мелок, и даже исход его не имел значения для тех сил, которые управляли ими сейчас.

Да. Управляли.

Соглашаясь называться Богом, Сергей считал все это игрой терминами. А если он и допускал, что за этой игрой стоит что-то реальное, то оно для Волкова было, скорее, искусственным довеском, частью его собственной измененной личности, встроенной в него Мозгом планетоида. Все, что имело отношение к его божественному началу, в действительности не затрагивало его личности. Возможно, где-то глубоко внутри Сергей действительно хотел и желал ощутить Слово, которое и есть он, этот мир, Вселенная. Вероятно, это желание было движущей силой и то, что сейчас происходило, было материализацией этого.

Теперь же, когда пришло что-то действительно потрясающее, он уже ничего точно знать не мог. Проклятие!

Все, что кипело в нем, было лишь ощущением, но не ответом. Сергей просто не знал ответа.

Они стояли, смотрели друг на друга — два врага, которыми управляли еще более древние силы. Сергей представил удивление Мираба. Тот был просто «жрецом», мотыльком, слишком близко подлетевшим к пламени жертвенника… Мираб эмпирически нащупал магию реальных сил, но до нынешнего противостояния не отделял их от собственных. Он думал, что эти силы и есть он сам. Теперь настал черед ужасу познания.