Новые горизонты - Андрей Лео

Наконец-то отшумели новогодние праздники и наступили трудовые будни. Отдохнувшие за прошедшие весёлые деньки работяги и государственные чиновники приступили к своим обыденным обязанностям. В полную силу заработали путиловские заводы, и я, пользуясь советами Николая Ивановича, стал подбирать строительные артели для достройки и переоборудования предоставленных мне в длительную аренду цехов — Путиловского механического и литейного «Аркадии».

Как-то быстро решился вопрос моего вступления в наследование имуществом старшего Патрушева, причём сразу и столичного дома, и родовой усадьбы. Сказались старые связи графа Ростовцева среди судейской братии — он, как-никак, после отставки из гвардии несколько лет в суде почётным мировым судьёй заседал. Мне пришлось присутствовать всего на одном разбирательстве, на котором Путилов с Ростовцевым и Софа, как опекун, подтвердили мою личность и право наследования, а я предоставил документы о безвременной кончине «отца». По ходу дела выяснилось, что никаких заявлений о смерти Александра Патрушева от тёток в петербургский суд пока не поступало. Значит, я оказался прав: Анастасия Георгиевна время тянет, стремясь побольше денег с аренды дома прикарманить. Ну ничего, скоро мы с ней разберёмся.

Не знаю уж, заслал ли граф взятку кому-нибудь в суде или просто надавил авторитетом, но на следующий же день после судебного заседания постановление о моём праве владения городским домом и свидетельство на имение были мне выписаны. Кстати говоря, если бы я обратился в суд до восемнадцати лет^[49], то он передал бы всё «отцовское» имущество не мне, а в опекунский совет, а тот, в свою очередь, в обязательном порядке передал бы его во временное управление одной из тёток, как ближайшей родственнице, при этом на моё мнение и на мнение Софы никто в суде и внимания не обратил бы. Насколько я понял, Софу, как не дворянку, столичный опекунский совет вообще отстранил бы от опекунства над дворянином.

После получения постановления я, сопровождаемый толпой народа, ринулся повторно осматривать уже свою четырёхэтажку. А что делать, такова нынче официальная процедура «вступления во владение городовым недвижимым имуществом» (осмотрел — распишись в получении). Можно, конечно, нанять для этого личного поверенного в делах, но у меня такого ещё нет, поэтому я был вынужден пройти все этапы бюрократической возни сам. Кроме нашей сплочённой команды, на регистрации присутствовали: чиновник городового совета, вместе с присяжными свидетелями, местный квартальный надзиратель с городовым (для порядка) и в придачу к ним несколько сторонних наблюдателей. Я, правда, не понял, зачем их привели, но граф сказал, так надо, и я махнул рукой на все эти странности. Надо так надо, бог с ними.

Хорошо хоть в сам дом никто из толпы любопытствующих зевак не попёрся. Осматривали недвижимость, передаваемую мне в собственность, чиновник городового совета с квартальным надзирателем (как представители закона), а также Софья Марковна с Машкой (сестрёнку было не отговорить от столь увлекательного занятия), ну и, разумеется, я. Управдом Митрич нам всё подробно объяснял и показывал.

В общем-то экскурсия прошла буднично, почти так же, как и при первом нашем с Путиловым посещении, но одно забавное происшествие скрасило обыденность процедуры. Вниз мы решили спуститься по чёрной лестнице, я шёл впереди и на площадке между вторым и третьим этажом конкретно завис. Не, ну слов нет! Сидит в углу лестничной площадки здоровенная бабища, задрав юбки, и нагло справляет нужду. При этом вытаращилась на меня, хлопает оторопело глазищами, но занятие своё прекращать не собирается.

Уж не знаю, что бы я ей высказал, выйдя из ступора, если бы не Митрич, бросившийся объяснять мне сложившуюся ситуацию. Оказывается, в некоторых современных петербургских домах на чёрной лестнице предусмотрены туалеты для прислуги^[50] (это чтобы прислуга в хозяйский туалет не ходила и не портила там ничего). Лестничные туалеты совершенно открытые, их и туалетами-то назвать тяжело — ниша в стене, меньше метра на метр, и дырка в полу с трубой до самого подвала. Причём использовать это недоразумение разрешается только по малой нужде (и так-то запахи на чёрной лестнице не приведи господи), для всего другого у прислуги имеется нормальный туалет во дворе.

Соответственно, дальнейший наш осмотр прошёл уже веселее. Городской чиновник сыпал шуточками об обилии возможностей у молодых домовладельцев по надзору за чужой прислугой, квартальный надзиратель раскатисто похохатывал над его незатейливым юмором, а Софа с Машкой при этом лыбились, ну прям как будто я по меньшей мере два часа клоуном отработал.

И вот наконец-то заключительный штрих — моя подпись в регистрационной книге: такой-то принял во владение то-то. Теперь могу делать с домом всё, что захочу.

Не тратя времени даром, мы с Путиловым следующим же утром посетили несколько столичных банков в поисках выгодных кредитов, но прогулка была не столь прекрасной, как нам в желаниях представлялось. Местные банкиры оказались чересчур въедливыми, при залоге дома они, несмотря на поручительство Николая Ивановича, требовали предоставить им общий план четырёхэтажки, а также страховой полис от одной из «уважаемых в городе» страховых компаний. К тому же дом должен быть застрахован на сумму как минимум на пять процентов большую, чем испрашиваемая в кредит.