Левант - Роман Мороз

ледяной земле Роберт неожиданно увидел первые следы людей. А точнее, их тела. Быстро осмотрев одно из них, он понял, что смерть этого бывшего барона пришла от меча. Статус выдавали бархатные одеяния с мехом из песца. И по всей дороге с рытвинами от тяжелых телег встречались останки тех, кто не смог дойти. Дальше впереди все отчетливей была видна горбатая серо-черная скала с расщелиной внутри. А мерзкие порывы чего-то невидимого, от которого проносились удары в голове, учащались. Из-за погони вперед у Роберта руки повисли как плети, а голова начала раскалываться так, что он словно пьяный оступался раз за разом. Его затошнило, но он продолжал идти вперед, пока рядом с одной из брошенных повозок не увидел сидящего Сесила.

— Привет, дружище, давно не виделись, — кое-как сумев улыбнуться, сказал кучерявый, ненадолго задержав мутный взгляд на Онвир.

— И ты тут! — удивленно выдавил Роберт и, немного помедлив, спросил: — Что тут произошло?

— Да вот. Говорят, от дыхания твари, что в скале сидит, костлявая приходит. Или она нужду так справляет. Первые на себе это почуяли, когда еще за вратами были. Потом монстр опять домой к себе отдохнуть пошел, а мы, дураки, думали он нас приглашает, к себе. А нет. Просто решил ближе подпустить. Чем ближе, тем больше людей горячку словили. Некоторых даже пришлось успокоить. Девы стоят, держатся, куда нам до них, дружище, — тяжело проговорил Сесил.

— Ну а ты-то зачем сюда полез, ради этого? — тяжело выдохнув, сказал Роберт.

— Ради мечты, дружище, ради мечты, — со слезой на щеке улыбнулся Сесил. — Я думал, это освободит их от оков. Думал, им нельзя жить в цепях. И в итоге я глупец. Может, теперь они и свободны, но выжить не смогут. Я сам их привел на убой этой твари. А надо было оставить все как есть. Теперь мне все понятно. Я же говорил, у судьбы извращенный нрав.

— Герборт все это знал, — жестким голосом сказал странник.

— Этот червь все именно так и сделал. Использовал меня. Не знаю, что он задумал, но даже у худших душегубов бывают правила. Это ли цена, никакому делу нет такой цены, дружище. Сам-то, гнида, за барьером прятался, — теряя сознание, пробормотал Сесил.

Осмотревшись, Роберт скривился в лице, в спешке он не до конца рассмотрел сотни тел в разных позах, что были вокруг. Перевернутые повозки или просто утопшие в снегу, лошади, которые уже были не в силах идти дальше и лежали рядом, словно пораженные болезнью. Посмотрев на Онвир, стало понятно, что девы дома неба и вправду могут переносить это место. А вот по Грави этого сказать было нельзя. Её лицо побледнело, появились мешки под глазами и стало ясно, что через какое-то время её ждет участь остальных, кто был рядом со скалой. Как и самого Роберта.

— Грави, бери этого горе главу мастера и топай назад. Там как Рики вернется, надо всех, кто еще жив, оттащить подальше от этого места. На Антарес. — проговорил Роберт.

— Что? Ни за что, Роб. Не для того я шла. Прибьют тебя без меня. На этого мужика мне вообще плевать! — ошеломленно ответила Каритас.

— А на себя? Что толку тут рассудок терять. И это приказ, — улыбнулся Роберт.

— А с чего ты мне приказывать вздумал. Сама решу, как быть, Роб.

— Грави, пожалуйста, уходи! Я в барьере какое-то время выдержу. На тебя его не хватит. Лучше помоги Рики и забери нас потом отсюда. А то снова тебя окольцую контрактом, чтоб слушалась, — снова улыбнулся странник.

— Ну-ну. Может и надумаешь так сделать, когда ненаглядная тебе подчиняться перестанет и свинтит по своим делам от тебя подальше. Но мне надоело, что ты уходишь, а мне приходится тебя ждать и на что-то там надеяться. Я больше этого не хочу. Не смей помереть, так как после всего этого у нас будет очень важный разговор, Роб, и о своем доме тоже забудь. В последний раз я подожду, мой господин хороший. Только такой кретин, как ты, мог так поступать, — усмехнулась Каритас и, приблизившись, поцеловала Роберта. А потом с ухмылкой посмотрела на черноволосую.

И пока Роберт еще ощущал немного сладкий вкус ягод на губах, Сесил получил удар ногой под ребро от Грави. Её способ отрезвления людей был своеобразным. Еще какое-то время, обернувшись, они могли видеть друг друга и делали это не раз. Пока их облики совсем не отдалились. Грави в надежде шла в сторону врат, за которыми еще была жизнь, Роберт же с Онвир направлялся в место, где надежд уже не осталось.

Серая скала на поверку оказалась скопом окаменелых изуродованных тел, похожих на тех, что блуждали в тропах смерти. В разных позах они для скалы были камнями, из которых она состояла. И если издалека было видно только черно-серое пятно, то, подходя ближе, это походило на скалу тысячи мертвых лиц. С открытыми ртами, словно в крике ужаса и пустыми глазницами черепов. Из щели в этой скале мрака и вправду доносилось словно тяжелое дыхание, по которому можно было определить колоссальную величину существа. А по ухудшающемуся с каждым шагом состоянию и нрав этого монстра без имени.

— Мой мастер. Я должна помочь своим сестрам, спасибо за то, что позволяете мне это. Я должна вам сказать, что Герборт — это тот человек, который творит только зло. Какими бы причинами он не прикрывал свои действия. Это его суть, которую мне видно.

— Я знаю. Но не знаю, что я могу сделать. На ногах-то стоять с трудом выходит. А что делать с этими вратами, ума не приложу, если честно. И как быть с чудищем этим. Попробую разобраться на месте. План ведь составлять смысла нет, — грустно улыбнулся Роберт.

— Верьте в себя, мой мастер. Вы можете больше, чем кажется. И поверьте в меня. Этот монстр не устоит. Я не позволю. И один план все же будет. Когда все закончится, вы найдете меня и может тогда вы поверите в мои слова, что я останусь рядом, — снова взяв за руку странника, сказала девушка спокойным голосом.

— Онвир. Конечно, поверю, особенно когда ты меня мастером перестанешь называть, — с трудом улыбнувшись, проговорил путник. Время нахождения на этой земле сказывалось все больше.

— Милый Роберт, — немного промедлив, проговорила Онвир. — Я этого буду очень ждать, — приблизившись, на ушко продолжила она, а потом неожиданно поцеловала Роберта.

Он застыл на месте от прикосновения холодных и нежных губ. А потом крепко обнял её, забыв про гнетущую мертвую землю. Это все было неважным для него сейчас.