Civilization - Виктор Коллингвуд

— Они достаточно снабжают вас, Иен? Может быть, вы в чем-то нуждаетесь?

— О, конечно я много в чем нуждаюсь. Зубная паста. Бритва из хорошей стали. Мыло. Бензопила. У вас есть бензопила, Констанс?

— Нет, конечно. Могу оставить вам пару рабов, сделают все, что вы скажете. Правда, по английски ни бум-бум.

— О нет, спасибо. Обойдусь!

Потом Иен показал мне окрестности. Мы прошли на вершину его горы, откуда было видно туманное море со стаями птиц над ним. Они то и дело ныряли в седые, покрытые пеной волны.

— Сельдь идет на нерест. Чайки и альбатросы просто сходят с ума в это время.

— Сельдь? У вас есть соленая сельдь? Да вы чертов везунчик, Иен!

— Рыба самых разных пород, треска, скумбрия, семга, сельдь, но только, увы, не соленая. Соли у нас нет.

— О, ни слова больше! Сразу же пришлю вам бочку соли, а в ответ ожидаю бочку селедки!

— Спасибо. Но я уже много лет не ем соль. И в нашем мире старался ее не употреблять — соевый соус, лимонный сок, но без соли!

— К сожалению, ни сои, ни лимонов у нас нет. Пока нет. Как появятся — я вам пришлю. Но, все-таки, насчет соли. Как вы думаете, эррии брали бы её? Думаю, мы могли бы ее привозить в обмен на шкуры.

— Да, еще как! Разлеталась бы, как дерьмо!

Несмотря на некоторую резкость суждений, в целом Иен оказался приятным в общении, эрудированным и тактичным. Он много рассказывал и о флоре и фауне побережья, и о местных жителях.

— Зимой тут выпадет много снега, бывает и сильный мороз. В целом климат близок к Северной Шотландии или западной части Скандинавии — рассказывал Иен, показывая мне на разнообразные местные растения. — Мечтаю провести хоть пару выходов под южным солнцем — тут сплошные туманы!

— В этом климате есть свои преимущества. Вы хотя бы не страдаете от солнечных ожогов так, как я.

— О, вы не разобрались в этих регулировках? Вернемся, я вам покажу!

— Разобрался. Настроил толерантность к ультрафиолету на максимум. Не помогает — слишком яркое у нас солнце.

Мы начали спускаться обратно, хватаясь за ветви сосен и пихт.

— Сосны выросли сравнительно недавно. Сначала тут были пальмы, которые, конечно, сразу вымерзли, и получился страшный бурелом. Потом ветром нанесло семян берез, а за ними — сосен и елей. Теперь тут необъятные леса.

— Много было землетрясений?

— Да. Очень частые, особенно первое время. На западе действовали вулканы, первое время — непрерывно, да и сейчас периодически тоже происходят извержения. К югу отсюда действуют гейзеры из минеральной воды. Советую посетить это место, раз уж вы здесь — картина почище Иеллоустоуна!

Возвращаясь обратно, я смотрел на высокую спину Иена в меховой куртке эскимосского типа и думал о грустных вещах. Да, не таким я представлял общение со своими бессмертными коллегами. С этим — явно никакого сотрудничества толком не получится. Слишком он уперт в свою экологию-толерантность-правочеловечность. Судя по всему, в нашем мире он был левых взглядов, и сейчас, разумеется, не изменил их. Я в сравнении с ним — пещерный либерал. И, похоже, как-то так получилось что за годы, проведенные среди дикарей, мы оба только укрепились в своих взглядах на жизнь. Может, и лучше, что он тут сидит в этом медвежьем углу и никому не мешает? По крайней мере, его не убили — уже немалое достижение!

Вернувшись к хижине Иена, мы осмотрели его модуль. Он лежал у самого входа в пещеру.

— Не боитесь, что завалит при землетрясении?

— Нет. Тут монолитный гранит, огромные глыбы, они заклинивают друг друга. Не должно.

Капсула Иена немного отличалась от моей, что не удивительно — ведь они были собраны на орбите кустарно, из тех агрегатов, что были в наличии.

Мы обменялись опытом по перенастройке капсулы. Иен показал мне, как регулировать медицинские параметры, а также как мониторить состояние силового агрегата — ядерного реактора на радиоактивных элементах.

— Ядерный реактор тут — просто произведение искусства — дал он оценку энергетической установке. Обычно реакторы такого типа рассчитаны на несколько десятков лет, ведь радиоизотопы не живут тысячелетиями.

— Как же здесь реализовано такое долговременное течение ядерной реакции?

— Пока не знаю, не разобрался. Возможно, использовались сверхтяжелые радиоизотопные элементы с длительным периодом полураспада, возможно — какая-то другая технология. Но я сильно подозреваю, что две тысячи лет мы не протянем.

— Ну, мы провели тут уже более шестисот…

— Я не говорю, то завтра они встанут. Но что-то здесь не так… надо разбираться!

Прокопавшись с капсулами до рассвета, наутро мы отбывали на побережье. Приближалась зима, а с нею — сильные зимние шторма. Нам следовало поторопиться, ведь возвращались мы также как и приплыли сюда — морем.

— Ну что, Иен, так и будете тут играть в доброго самаритянина? — спросил я его напоследок, надеясь, что он все-таки передумает. — Может, поедете с нами?

— Думаю, нет, Констанс. Вы сделали свой выбор, я сделал свой. Будущее покажет, кто из нас прав.

— А что вы будете делать, когда сюда явится какой-нибудь Чингисхан, убьет жителей деревни, у которых вы берете продукты, а вашу капсулу пустит на подковы?

Иен иронично посмотрел на меня.

— А что Вы будете делать, Констанс, когда Чингисхан не явится? Вы, со всей своей армией, полицией, судьями, палачами, убийцами, доносчиками? Вы убиваете людей СЕЙЧАС, оправдывая это грядущей угрозой. А если угрозы нет? Мы живем тут сотни лет, и я не знаю ни одного конфликта среди жителей побережья. Этот мир — большой, Констанс, и места хватает всем.

Бесполезно. Ну, я попытался.

Уходя вниз по осыпающемуся, покрытому толстым лишайником склону, я оглянулся. Иен спокойно вернулся к тому занятию, за которым мы его застали — колол дрова для своего очага.

Эта мирная сцена меня немного расстроила. Ложное спокойствие. Насквозь фальшивая северная пастораль. Как же все это зыбко….

Чингисхан явится, Иен. Инфа 100%. Шит хеппенс, Иен. Шит хеппенс.

Глава 33

Ход 40

Прошло 588 лет.

Итак, я снова на Лаоне. Поездка на север закончилась, увы, неудачно. Я нашел еще одного бессмертного, но никакого толка