Священный огонь - Брюс Стерлинг

— Да, я за это голосовала, — подтвердила Майа.

— Ваши дети приняли выстроенный нами мир как должное. Они считают себя бессмертными. Может быть, они и правы, но им кажется, что они заслужили бессмертие. Они думают, что продление жизни — это какой-то мистический технологический импульс. Но никакой мистики тут нет. Ровным счетом ничего мистического. Над этим работают живые реальные люди, работают очень напряженно и постепенно добиваются результатов. Они жертвуют своим временем, тратят свое здоровье, у них часто не выдерживает сердце, но они ищут новые способы, пытаясь отсрочить смертный час. Вы не художник, но, во всяком случае, раньше вы помогали обществу. А теперь лишь наносите ему ущерб.

— Они вас очень обидели, не так ли?

— Да, они нанесли нам самый настоящий ущерб.

— Я рада, что они это сделали.

— А я рада, что вы об этом сказали, — без раздражения ответила Элен. — Я думала, что у вас минимум моральной ответственности. А теперь вижу, что вы действительно злая и коварная.

— Что вы намерены со мной сделать? Вы же не можете превратить меня в Миа?

— Конечно, я этого не могу. Я бы хотела, но время уже упущено. Слишком поздно. Мы ничего не сможем поделать с провалившимся экспериментом. Эксперименты проваливаются, такое случается, на то они и эксперименты. Но мы можем приостановить подобные неудачи и попытаемся достичь каких-то результатов.

— Вот как!

— Вы медицинский экономист. Вы сами привыкли судить об этих процессах. Не так ли? И как же вы оцениваете лечебные методики, обманывающие людей и плодящие сумасшедших?

— Элен, вы хотите сказать, что другие пациенты NTDCD ведут себя так же странно, как я?

— Нет, я вовсе не это имела в виду. Большинство из них оказались образцовыми пациентами. И таких людей мне искренне жаль. Они прошли курс лечения, поверив в успех и исполнив свой долг перед обществом. А теперь они станут совершенно беспомощными, обреченными на долгие страдания. Из-за безрассудных бунтарей вроде вас.

— Это замечательные новости, — засмеялась Майа. — От них я чувствую себя такой счастливой! Как приятно узнать, что у меня есть единомышленники… И снимки вы вернули мне! Это плохие снимки, но, по крайней мере, они наглядно доказывают, что я — не Миа.

— Они ничего не доказывают.

— Нет, доказывают. Могут. А я могу доказать, что мне теперь стало лучше. Я докажу, что я лучше, чем Миа. Ну, давайте, действуйте. Отключите меня от этих медицинских мониторов. Я докажу свою состоятельность и заставлю всех ее признать. Я стою в этом мире гораздо больше ста тысяч жалких марок.

— Вы ничего мне не докажете.

— Посмотрим. Это мы еще посмотрим. Откуда вы знаете? Вы богаты и знамениты, вас обожают мужчины, у вас одна из лучших коллекций искусства двадцать первого века. Много работы и так далее, но что это, по сути, доказывает? Скажите мне, кто ваш любимый фотограф?

— Мне надо подумать, — немного помедлила Элен. — Хельмут Вайсгербер.

— Что, этот тип, снимавший арктические пейзажи? Альпинист? И вам действительно нравится Вайсгербер?

— Настолько, что я вышла за него замуж.

— Вы и правда считаете, что Вайсгербер лучше Капассо? Но Эрик Капассо был таким чувственным и живым. Должно быть, Капассо умел хорошо веселиться.

— Капассо при всем его огромном таланте не смог избавиться от сентиментальности. В душе он чувствовал себя художником театра. Настоящим оформителем. Но Вайсгербер… Никто не способен сравниться с классическим Вайсгербером. Готова признаться, что мне нравится его серия «Мертвые листья».

— Это я заказала ее.

— Неужели, Элен? Фантастика…

Раздался робкий, тихий стук в дверь.

— Я просила принести нам минералку, — объяснила Элен. — Они здесь все так медленно делают. — Она повысила голос: — Entrez.

Дверь открылась. Это была Бретт.

— Входи, Бретт. — сказала Майа. — А у нас тут возник небольшой спор об искусстве.

Бретт положила на пол свой рюкзак.

— Бретт, это Элен. Я хочу сказать, Натали. Извини меня.

— Здесь нельзя находиться, — проговорила Элен, поднявшись со стула. — Боюсь, что мне придется попросить вас выйти.

— Я помешала, — сказала Бретт, поправив свои наглазники. — А я-то думала, что вы бьете ее резиновой палкой или что-то в этом роде, и пришла это засвидетельствовать.

— Мы разговаривали о фотографии, — сказала Майа.

— Она хочет научить вас особой манере поведения?

— Нет, думаю, что смысл — в уничтожении медицинской поддержки продления жизни. Очевидно, это доставляет обществу массу хлопот.

—Да. Это действительно важно. Кучка богатых геронтократов и какие-то поддельные медицинские средства. Должно быть, это потрясающе. — Бретт приблизилась к окну и поглядела вниз. — Хороший вид, если вам нравятся большие растения.

Элен изумленно уставилась на нее.

— Мисс, это полицейский допрос. Он строго секретен. У вас здесь нет никаких дел.

— Что вы собираетесь делать с этими ребятками из виртуальных миров?

— Эту тему мы еще не затрагивали, — ответила Майа.

— Вы имеете в виду, что они раскачивают Вселенную, в то время как вы, две старые коровы, сидите здесь и рассуждаете о фотографии. — Бретт взялась указательным пальцем за оконную задвижку. — Типично.

— Я убедительно прошу вас выйти отсюда, — сказала Элен. — Вы не просто ведете себя недопустимо грубо, вы нарушаете закон.

— Эх, было бы у меня оружие, — мечтательно проговорила Бретт, — я бы вас обеих пристрелила. — Она открыла окно.

— Бретт, что ты делаешь?

Бретт пролезла сквозь распахнутую оконную раму и ступила на карниз.

— Остановите ее! — торопливо попросила Майа. — Арестуйте ее!

— Остановить ее сейчас? У меня нет оружия.

— Боже мой, почему у вас нет оружия?

— Неужели я похожа на человека, который носит оружие? — Элен подошла к окну. — Мэм, пожалуйста, вернитесь.

— Я хочу спрыгнуть, — невнятно пробормотала Бретт.

Майа подскочила к окну. Бретт стремительно отодвинулась за выступ.

— Бретт, это глупо. Пожалуйста, не делай этого! Ты не должна этого делать. Поговори с нами, Бретт. Вернись сюда.

— Вы не желаете со мной разговаривать. А я не могу сказать ничего для вас полезного. Вы просто не хотите, чтобы вас расстраивали, вот и все.

— Вернись, пожалуйста, — принялась умолять ее Майа. — Я знаю, что ты храбрая. Тебе незачем это мне доказывать.

Бретт закрыла лицо руками. Ветер трепал ее волосы. — Эй, кто-нибудь! — выкрикнула она, обращаясь к прохожим внизу. — Я сейчас спрыгну вниз.