Андроид Каренина - Бен Уинтерс

Где-то в отдалении Вронский слышал крики других зрителей; он нырнул вниз, перекатился, увертываясь от второго огненного плевка, угодившего в красное бархатное кресло позади. Он выстрелил в ответ. Ненастоящий полковник лишь вздрогнул, приняв на себя огонь, — залп, в несколько раз меньший по силе, убил бы тотчас же любого человека наповал.

Вронский выругался и вдруг услыхал с другого конца ложи совершенно неуместные в такой ситуации слова, которые повторялись третьим Солдатиком снова и снова:

— Иди сюда, мальчик, сюда… — говорил он, присаживаясь на корточки и похлопывая по колену, — сюда…

Вронский в третий раз увернулся от огненной отрыжки противника и чуть не расхохотался от такой наивности Солдатика, пока вдруг не увидел собственными глазами, что Лупо и вправду оставил горло своей жертвы и, завороженный, быстро шел к манившему его Солдатику.

Новый огненный шар пронесся над спинкой сиденья, за которым еле успел спрятаться Вронский; в ответ он выстрелил из своего испепелителя прямо в ротовое отверстие лжеполковника, и затем снова был отвлечен — на этот раз звуками выстрелов, доносившихся сверху из ложи Анны.

— Нет! — закричал Вронский.

Он посмотрел туда и увидал, что там действительно стояли двое Солдатиков в красивой голубой униформе; их испепелители были наготове и направлены прямо в сердце Анны. Там же стоял толстый старик Картасов, который еще несколько минут назад казался не чем большим, чем просто грубияном, осужденным обществом. Сейчас открылось его истинное лицо — мертвое, серебристо-черное лицо робота с крутящимися шестеренками: из его ротовой полости поднимался вьющийся столб сине-черного дыма. Это облако поползло вперед, и Вронский с облегчением увидел, что двинулось оно не к Анне, а к Андроиду Карениной; однако счастье было недолгим — Анна смело вышла вперед, встав между странным облаком и ее роботом-компаньоном.

«Я не должен был пускать ее в театр. Как я мог позволить ей это?» Проклиная все на свете, Вронский выскочил из-за баррикад, образованных рядом сидений, и вновь направил в полковника-робота свой самый мощный заряд, какой только можно было позволить в закрытом помещении.

«Одной проблемой меньше», — подумал он, с удовольствием наблюдая, как корпус поверженного робота оплавлялся в бесформенную лужу на полу.

Вронский бросился к двери в ложу, когда вдруг услышал жалобный визг позади себя.

«Черт возьми! — подумал он. — Лупо!»

Оказалось, что человек-машина в голубой униформе, просто глядя в глаза собаки и подзывая ее, уже почти достиг своей цели — Лупо был совсем недалеко от него. С ужасом Вронский увидал, что Солдатик держал на коленях длинный устрашающего вида ятаган из грозниума, тот самый, который обычно использовался самым жутким и беспощадным образом по отношению к роботам-животньм III класса. Вронский резко дернул спусковые крючки испепелителей, понимая, что в этом мало толку: его предыдущая атака истощила запас энергии в оружии, и теперь в его руках были просто два мертвых куска грозниума.

— Стоять! — крикнул он Лупо. — Стоять, мальчик!

Но Лупо, завороженный таинственной магией взгляда голубых глаз Солдатика (которые-на-самом-деле-не-были-глазами), двигался навстречу собственной смерти.

Вронский одним быстрым пугающим движением активировал огненный хлыст и стегнул им по слуховым датчикам робота-компаньона. На мгновение волк ослеп, гипнотические чары ослабли, и Вронский наконец схватил механического волка — единственной проблемой было то, что теперь оба они предстали безоружными перед Солдатиком. Их безликий враг занес сверкающий грозниевый ятаган и приготовился нанести удар, как вдруг…

…Анна и Андроид Каренина, соединив руки в один мощный кулак, бросились на Солдатика с балкона. Робот рухнул как подкошенный, и Вронский, не выпуская ослепленного Лупо, подбежал к Карениной и Андроиду.

— Вы расшиблись?

— Не так серьезно, как они, — бойко ответила Каренина, схватившись за ногу, она поднялась с пола и расправила юбки. Вронский посмотрел вверх, на ложу — два Солдатика были отброшены на перила, будто сломанные куклы; там же лежал робот Картасов с полностью оторванным головным блоком.

— Как… — начал было Вронский, но Анна прервала его:

— Алексей, нам нужно спешить.

Она указала на лежащего ничком Солдатика, чье лицо, затихшее после удара, вновь засветилось и начало жужжать. Робот встал на ноги, зло зашипел и поднял свой сияющий ятаган, приготовившись к сражению. На этот раз противником его стал огромный ящер, явившийся словно из галлюцинации сумасшедшего; материализовавшееся видение стояло прямо, хищную морду украшал десяток желто-серых глаз и огромный острый клюв. Клюв этот вонзился в грозниевый живот Солдатика, а когти с зазубринами впились в руки и ноги жертвы. Как только Солдатик затих, монстр выпустил его из своих когтей и, перепрыгнув через головы Анны и Вронского, понесся по проходам между рядами.

— Боже мой, это… это… — пробормотал Вронский, запинаясь.

— Это наш шанс на спасение! — крикнула Анна. — Ради бога, беги!

* * *

Пришелец этот был первым из сотен.

Подергивающиеся, рычащие, истекающие слюной с огромными глазастыми головами; с бугристыми заостренными мордами-клювами; с длинными, молниеносно действующими когтями, с чешуйчатыми хвостами, которые тащились по пушистым коврам, эти пришельцы заполнили театр — огромная страшная орда, они сотнями разбрелись по коридорам и залу, завывая и пронзительно взвизгивая во время беготни по проходам.

Подергивающиеся, рычащие, истекающие слюной, с огромными глазастыми головами — орда страшных пришельцев заполнила театр

Но театр был гораздо лучше защищен, чем можно было подумать. Солдатики, роботы с человеческой внешностью, были повсюду. Когда Вронский и Анна сломя голову бросились к выходу, зрители поднялись на ноги, и вдруг оказалось, что многие из них — роботы. Мужья, жены, военные, певцы — сотни ненастоящих людей, внедренные в театральное общество Министерством безопасности, — они были повсюду. Испуганные живые люди с ужасом смотрели, как лица близких вдруг начинали дрожать и шипеть, сменяясь мертвыми лицами Солдатиков; преображенные роботы тут же вступали в бой с Почетными Гостями, используя свои новые обличья в качестве оружия.

Но, как это повелось со времен греко-римских сражений, в битве этой пострадали больше всех те, кто в ней участия не принимал. Солдатики отбивали театр у инопланетных захватчиков, и тут же гибли люди: роботы стреляли в монстров, но жертвами становились и простые смертные; пришельцы рвали и шинковали на мелкие кусочки роботов, и в мясорубку затягивало и тех, кто был сделан из плоти и крови. Не выжил ни один человек, никому не удалось избежать обжигающего выстрела испепелителя, неровного когтя пришельца или смертоносного каблука напуганного театрала, в панике рвущегося к спасительному выходу.