Нестор - Андрей Валентинов

– Не собирались нас далеко отвозить. Сразу за аэропортом положили бы рядком. Чистая провокация! В «Колумбии» бунт, часть охрана на месте пристрелила, а тех, что в бега ударились, «эсэсы» перехватили. Узнать бы, что в городе творится! Уверен, никакого восстания нет, наши ничего такого не планировали, точно знаю. Германское Сопротивление? От них дождешься! Кроме как про накопление сил, ни о чем не говорят.

– А вояки? – осторожно поинтересовался Критцлер. – Вермахт в смысле? Генералы Гитлера не любят, он за последние месяцы чуть ли не полсотни поувольнял без выходного пособия.

Штимме затушил окурок.

– Если бы генералы, то никакой стрельбы на улицах. Танки вывели – и сразу в дамки. Не-ет, это снова как 1933-м, когда Рейхстаг подпалили. Но почему сейчас?

– Потому что СССР начал войну с Польшей, – вступил в разговор Белов, сам о том думавший. – Гитлер к чему-то готовится, поэтому решил провести чистку, чтобы за тылы не опасаться. Самых опасных постреляют, остальных припугнут.

Камрады переглянулись.

– Соображаешь, – одобрил портовый рабочий. – Ты еще добавь про СС. Вот увидишь, Гиммлер все заслуги себе припишет, как после Ночи длинных ножей… Но это теория, а сейчас будет практика. Кто из вас машину водить умеет?

* * *

В соседнем переулке ничего подходящего не нашлось, только хлебовозка возле железных ворот пекарни. Критцлер предложил ее и взять, но Штимме не одобрил, приметная больно. Прошлись по пустому тротуару, никого не встретив, хотели уже свернуть на улицу, но тут внезапно послышалось знакомое:

Та-тах! Т-тах! Т-тах!..

– Donnerwetter! – выдохнул гамбургский рабочий и указал на дверь ближайшего подъезда. – Туда!

Навстречу им шагнул сонный и перепуганный консьерж. Штимме грозно рыкнул:

– Назад!

И мрачно пояснил:

– Война, дед! Сиди тихо!..

– Mein Gott! Снова, как в девятнадцатом! – ахнул тот и поспешил спрятаться за стойкой. Критцлер, проверив, нет ли телефона, конфисковал кружку с еще горячим чаем.

Та-тах! Т-тах!..

Выпили по глотку, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью…

Та-тах! Т-тах! Т-тах!..

– Ужас наводят, – рассудил Штимме. – Есть такая тактика. Рассылают стрелков по городу и стреляют по всем подряд. Так в Вене было, когда восстание давили. Потом трупы на коммунистов спишут.

Та-тах! Т-тах!..

Наконец все стихло. Камрад Критцлер приоткрыл дверь подъезда, прислушался.

– Рискнем?

Недопитую кружку вернули консьержу, не забыв поблагодарить. Тот моргнул и молча закивал в ответ.

В переулке – ни души, если кто и был, то попрятался. Заглянули за угол…

– Да-а-а, – только и вздохнул Штимме. – Намолотили… Но машины есть, целых две.

…Три недвижных тела, два на тротуаре, одно на асфальте, совсем рядом. И два легковых автомобиля. У того, что побольше, дымит радиатор, мертвый водитель выпал из открытой дверцы. Второй, маленький «опель-олимпия», чуть дальше. Шофер уткнулся лицом в рулевое колесо.

Гамбургский рабочий отдал карабин Критцлеру:

– Страхуешь! Увидишь кого в форме – лупи!

Подбежал к дымящемуся автомобилю, взглянул, головой покачал.

– Белов! Проверь второй!..

Александр кивнул и поспешил к «опель-олимпии». С водителем все ясно, наповал, но мотор, кажется, цел, только лобовое стекло вдребезги. Он уже хотел подозвать камрадов, когда услышал негромкий стон. На заднем сиденье кто-то был.

Живой…

Замполитрука открыл дверцу и увидел серое пальто и берет, тоже серый. Девушка… Он попытался взять ее за плечи. Голова откинулась, медленно открылись глаза.

Руки дрогнули, но Александр все-таки справился. Вытащил безвольное тело, попытался усадить. Краем глаза заметил расплывающееся по ткани темное пятно.

В грудь…

Бледные губы внезапно дрогнули:

– Więc spotkaliśmy się, Mackie Nóż!^[67]

Подпоручник Агнешка Волосевич попыталась улыбнуться.

– Не разговаривайте! – Александр, все-таки сумев ее усадить, схватил лежащую возле заднего окна аптечку…

– Что тут, Белов?

Камрады уже успели подбежать, Штимме наклонился, взглянул…

– Эх!..

Агнешка оторвала руку от сиденья, пошевелила пальцами.

– Nie mogę!..^[68]

Блеснула глазами, попыталась выпрямиться.

– Добей меня, шваб. Раз в жизни будь человеком! Видишь, даже застрелиться не могу…

Сзади послышался резкий гудок. Александр оглянулся и облегченно вздохнул. Красный крест на белом. Скорая помощь!

– Сюда! Сюда! Здесь раненая!..

– Уходим! – тревожно прогудел камрад Критцлер. – Шуцманы, много!

Уже на бегу Александр оглянулся. Двое в белых халатах суетились возле «опель-олимпии». А к ним спешили полицейские, сразу трое.

– Р-рдах! Р-рдах!..

Пули из карабина врезались в асфальт. Преследователи, не сговариваясь, упали.

– Всем лежать и бояться! – страшным голосом гаркнул Штимме и спокойно закинул оружие за спину.

– Пошли! Этим хватит.

…Машину, новенький «опель-кадет», угнали из соседнего переулка.

* * *