Властелин знаков - Павел Марушкин

— Какого черта, они что, совсем слепые?!

— Прекратите стрелять, идиоты! — завопил матрос. — Это же мы!

— Это не по нам, — каким-то чужим голосом проговорил Мюррей. — Вставайте, Лэсси. Скорее.

Девушка поднялась, проследила направление Джекова взгляда — и ахнула.

Сказать, что он был велик и ужасен, значит не сказать ничего. Это существо, казалось, воплощало в себе весь страх, все то, из-за чего жертву охватывает тошнотворное липкое бессилие перед мощью и быстротой настигающего ее хищника. В янтарно-оранжевых глазах монстра, казалось, тлеет инфернальный интерес — таким взглядом смотрит птица на червяка, прежде чем склевать беспомощно извивающееся создание. Тело аллозавра было величиной с вагон поезда; его шкура переливалась всеми оттенками зелени — от коричневатого, словно болотная ряска, до почти золотистого, как надкрылья жука-бронзовки. Темные и светлые пятна слагались в крапчатый узор, как будто солнце отбрасывало на ящера тысячи зайчиков сквозь частую листву — и при малейшем напряжении мускулов этот орнамент изменялся, создавая почти гипнотический эффект. Движения аллозавра были обманчиво-неторопливыми, но расстояние меж ним и людьми сокращалось стремительно. Ласка вдруг поняла: то, что она сочла биением своего сердца, было поступью монстра — создаваемое колоссальной тушей давление заставляло содрогаться землю.

— Бегите! — хрипло закричал Пинкер и со всех ног припустил к лагерю. Джек крепко стиснул плечо девушки — и этого оказалось достаточно, чтобы оцепенение спало. Ласка бросилась вперед, не думая более ни о чем: темный, первобытный ужас затопил сознание.

Позднее, вспоминая этот, наверное, самый страшный момент своей жизни, она вынуждена была признать правоту Лероя Пинкера. Никому из них даже в голову не пришло остановиться и попотчевать ящера пулей — настолько властно завладел всеми страх. Огонь вели только матросы Стерлинга и сам капитан — и, быть может, эти выстрелы дали беглецам несколько спасительных мгновений. Они успели достичь лагеря — все, кроме Джереми Уайта. Незадачливый аэронавт споткнулся на бегу и упал — а быстро встать со связанными за спиной руками не так-то просто. Когда ему это удалось, ящер был уже совсем близко — и несчастный потерял всякую волю к сопротивлению, застыл, словно кролик при виде удава. Аллозавр не остановился, даже не замедлил движения. Он просто сделал быстрый нырок шеей, жамкнул кошмарными челюстями — и резко вскинул голову, проталкивая в горло верхнюю половину мистера Уайта. «Стим бойз», обжигая впопыхах людей, рванулись к рептилии и окружили ее, но тут же отпрянули, сообразив очевидное: чудовище было способно убить их одним движением — попросту раздавить, наступив.

Грянул выстрел — более громкий и раскатистый, чем сухие щелчки «ли-метфордов»; и тварь впервые подала голос, издав ужасающий вопль. Потап молниеносно перезарядил штуцер и выстрелил снова: крупнокалиберная пуля ударила аллозавра в нижнюю часть груди. Должно быть, ящер испытывал ужасную боль, но вряд ли связывал ее с кричащими и суетящимися созданиями: существа настолько меньше размером, по его представлениям, могли быть только добычей. Вопя от боли, монстр в несколько прыжков достиг лагеря и приступил к кровавой трапезе.

Ласка выстрелила и дрожащими руками передернула затвор. Что она делает, этому чудищу ее пуля — что слону дробина, вон сколько раз в него уже попали… Она прижалась щекой к прикладу. Мушка в прорези прицела прыгала из стороны в сторону. Внезапно кто-то схватил ее в охапку и быстро потащил прочь. Девушка слабо вскрикнула, но тут в ноздри ударил густой медвежий дух, и она поняла — верный Потап вновь спасает ее из самого пекла. Не тратя лишних слов, медведь бросился к реке. Там, на галечной отмели, лежали лодки — одна, уже испытанная на плаву, и еще с полдюжины на различных стадиях готовности. Внезапно рядом очутился Лев Осокин — в одной руке винтовка, в другой — Лексикон, единственный глаз сверкает от возбуждения, а на губах ухмылка, словно у мальчишки, затеявшего очередную проказу.

— Лодку на воду, быстро! — распорядился Озорник; он бросил оружие на землю и подхватил весла. — Давай же!

Медведь столкнул легкий челн с берега, посадил девушку и залез сам. Озорник немного пробежал по мелководью, держась за борт и выводя лодку на глубину.

— Вот это я называю «воспользоваться суматохой и скрыться»! — Осокин неожиданно расхохотался. — Давайте подналяжем на весла: хотелось бы поскорее оставить наших компаньонов позади.

Лагерь вскоре исчез за поворотом. Медведь молчал, но на морде его ясно читалось неодобрение. Чувства Ласки были противоречивыми. С одной стороны, она сама как-то говорила Потапу, что Стерлинг и компания им не товарищи, а всего лишь временные партнеры; с другой — бросать в беде тех, с кем бок о бок сражался и делил тяготы пути… Слишком уж это напоминало предательство. Но Озорник, похоже, считал случившееся отменной шуткой.

— Интересно, скоро они сообразят, что мы бежали? — вслух подумала девушка.

— Часа через два, не меньше, — откликнулся после некоторого раздумья Осокин. — Бьюсь об заклад, никто не видел, куда мы делись: все взгляды были прикованы к ящеру.

— Стерлинг может послать за нами «стим бойз».

— Да, может. Надеюсь, когда он додумается до этого — будет уже поздно что-либо предпринимать.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Ласка.

— Нам осталось всего ничего: миль десять-двенадцать… Я чувствую близость энергетического колодца Даже отсюда — и это косвенным образом говорит о том, что он действует. Или, может, со временем у меня повысилась чувствительность к такого рода вещам.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Наш путь почти завершен, Маленькая Ласка Светлова. Думаю, сегодня вечером ты увидишь… — На губах Осокина проступила мечтательная улыбка.

— Что увижу?

— Конец Света, — обыденным голосом отозвался Озорник. — И начало нового мира.

* * *

Джек Мюррей собрал в кулак всю силу воли и поднял ствол. Ящер возвышался над ним подобно ночному кошмару. Исполинское тело усеивали сочащиеся кровью дыры пулевых отверстий, но аллозавру, казалось, ничто не в силах повредить. Сквозь подзорную трубу видны были только расплывчатые пятна — как же неандерталец умудрялся целиться. А, вот в чем дело. Джек подрегулировал резкость. В окуляре возникла чудовищная морда. Он поймал в перекрестье оранжевый глаз и нажал на спуск. Отдача у штуцера оказалась сильнейшей — плечо пронзило резкой болью, грохот выстрела оглушил его. «Не попал!» — вспыхнула паническая мысль. «Я промазал, и теперь мне конец». Ящер сделал шаг… и рухнул. Земля содрогнулась. Мюррей выронил оружие и сел — ноги не держали его. Вокруг наступила тишина: люди приходили в себя.

— Славный выстрел! — хрипло сказал кто-то за спиной журналиста. Джек вдруг рассмеялся.

— Что это с ним? — тревожно спросил один из матросов.

— Ничего страшного, так бывает. Скоро оклемается.

Прошло немало времени, прежде чем подвергшиеся нападению перешли к осмысленным действиям. Ранен оказался только один человек — да и то случайно, чья-то пуля оцарапала ему плечо; зато убитых было пятеро. К телу аллозавра так никто и не осмелился подойти: даже после смерти чудовище продолжало внушать ужас.