Надежда гардемарина - Дэвид Файнток

Настала наша последняя ночь с Амандой. Страсть уступила место нежности. Говорили мы мало, грустили, и этими моментами я особенно дорожил.

Утром мы упаковали весь наш багаж в вертолет, тщательно загасили костер и пустились в долгий обратный путь. Я снова был единственным пилотом. Время от времени передавал штурвал Дереку, и он радовался, как ребенок.

Подлетая к дому, мы опять заговорили о капитане Гроуне.

— Представь, — сказала Аманда, — каково им будет с ребенком зимой.

Я пожал плечами:

— Одну зиму они уже пережили и эту переживут.

— До чего же ты бессердечный!

— Возможно. Так на меня повлияла служба на флоте. Там каждый сам стелет себе постель и сам на ней спит. — Я вспомнил, как то же самое говорил Хейнцу, и переменил тему. — Вот до чего могут довести командира стрессы. Сидит он в своей каюте один, и страшные мысли лезут в голову… — Дерек задумчиво посмотрел на меня, я продолжал: — Хуже всего то, что не с кем поговорить. Может, поэтому Гроун и спятил.

— Несчастный.

— Потому я и беспокоюсь.

— О чем?

Мне бы уйти от разговора, но вместо этого я с отвращением сказал:

— Разве я тебе не говорил? Им некем меня заменить. Никого нет старше по чину. Так что придется вести корабль на Окраинную колонию и обратно домой.

— Но ты не можешь!

— Это мой долг, — ответил я. — Моя работа.

— Как давно тебе это стало известно, Ники? — с неприязнью спросила Аманда.

— Еще во время моего визита в Адмиралтейство. — Я безнадежно махнул рукой. — Другого выхода нет.

— Ты мог бы уйти в отставку! — взволнованно сказала Аманда и уже спокойнее добавила: — Я знаю, что ты старался, как мог, Ники. Но едва не погубил корабль. Тебе просто повезло, что этого не случилось. И ты это знаешь.

— И не раз.

— И все же ты летишь? Не можешь жить без славы?

— Дело не в славе, — возразил я. — Я не вправе нарушить присягу. Тебе это известно.

Аманда еще больше разозлилась:

— Значит, все это время ты знал, что снова отправишься в полет командиром, а мне ничего не сказал?

— Это и не давало мне всю неделю покоя!

— Терпеть не могу обмана…

— Обман… Аманда, я просто не подумал об этом. Считал, что все в Централтауне знают. У меня не было выбора! Я…

— Выбор был! Уйти в отставку!

— Он старший офицер, — возразил Дерек, — его долг…

— Гардемарин, не вмешивайтесь! Аманда, это несправедливо.

— Я ненавижу себя за то, что поехала с тобой, поверила твоей лжи! Не желаю с тобой разговаривать!

Я поднял вертолет так высоко, как только позволял мотор, наплевав на перегрузку двигателей. Час мы летели в угрюмом молчании, потом появилась береговая линия, и я полетел вдоль нее на север к Централтауну.

Аманда, не сказав ни слова, ушла со своими пожитками искать такси. Я остался с Дереком, чтобы сдать вертолет и забрать свой багаж. Поздно вечером я проводил Дерека до шаттла, а сам отправился на окраину города, к Аманде.

В доме было темно. Я несколько раз постучал. И Аманда в ночной рубашке подошла к двери. Открывать не стала, лишь спросила:

— В чем дело?

Она заслуживала того, чтобы быть с ней честным, и, набрав в легкие воздуха, я сказал:

— Аманда, я люблю тебя. Мы больше никогда не увидимся, и мне хотелось бы увезти с собой самые лучшие воспоминания. Прости меня, пожалуйста. Я должен был сказать тебе все. Прости!

Она вздохнула:

— Ах, Ники, Ну почему все так складывается? — Она вышла на крошечное крылечко.

— Прости, — без конца повторял я. — Мне хотелось, чтобы ты была счастлива. Мне было так хорошо с тобой. В глазах у нее блеснули слезы.

— Я буду скучать, Ник. И никогда не забуду тебя.

— Мне бы очень хотелось остаться, но я не могу. И вряд ли когда-нибудь вернусь сюда.

— Я знаю. — Она попыталась улыбнуться и нежно поцеловала меня в лоб. — Прощай, Ники. Удачи тебе во всем. Храни тебя Бог.

— Не представляю, как буду жить без тебя. — Глаза защипало. — Да не оставит тебя Господь своей милостью.

Я быстро ушел, боясь оглянуться, чтобы снова не броситься к ней.