Машина смерти - Антон Орлов

В кармане у нее лежал биосканер, и она успела удостовериться в том, что в коттедже находится только одно живое существо, да и в окрестных кустах никто не прячется.

– Вы будете кофе? – церемонно осведомилась Лейла. Похоже, она не знала, как себя вести, и скрывала замешательство за светской улыбкой.

У нее нашелся не только кофе, но еще и бутылка дорогого коллекционного вина, и коробка шоколадных конфет. Наполнив бокалы, Лейла спросила:

– Он с вами не связывался?

– Ты имеешь… вы имеете в виду этого мерзавца, вашего покровителя? – уточнила Тина.

– Вы не должны так о нем говорить! – Лейла возмущенно тряхнула черной шелковистой челкой. – Он отзывался о вас с уважением, и вы тоже должны уважать его.

– Уважение не всегда бывает взаимным. Нет, не связывался. Я даже не знаю, жив он или нет, на дуэли его отделали так, что мало не покажется. Вам стоит подумать о самостоятельной жизни, его деньги рано или поздно закончатся.

– О, мне голодная смерть не грозит, – ответ прозвучал немного заносчиво. – Я живу здесь меньше геамо, но уже кое-что заработала. Это я купила со своего гонорара, – Лейла кивнула на вино и конфеты.

Геамо – девятидневный незийский цикл, Тина вернулась на Нез вчера, а Лейла покинула больницу всего шесть дней назад. Каким же способом она могла заработать? Хотя тут и гадать не надо: после жизни с Лиргисо она наверняка знает о сексе побольше, чем любая профессиональная куртизанка.

– Взломала за деньги одну программку, – дальнейшие комментарии отмели это подозрение. – Я научилась этому еще на Ниаре… ну, до того, как его встретила, я ведь тогда просто жила в Сети. За это прилично платят, главное – найти заказчика.

– И не нарваться. Хакерство уголовно наказуемо.

– Я нашла заказ по объявлению в Сети. Ничего серьезного, я ломала не лицензионный продукт, а чью-то незарегистрированную программу.

– Объявление могло быть ловушкой для хакеров. Гипноблока у тебя больше нет, но если тебя задержат из-за какой-нибудь ерунды и допросят с применением «сыворотки правды», вы, – Тина снова поправилась, – попадете в неприятности.

– Можете говорить мне «ты».

Лицо Лейлы оставалось оживленным и в то же время непроницаемым – тоже школа Лиргисо; не поймешь, пропустила она предупреждение мимо ушей или приняла к сведению.

– Знаешь, кому ты обязана жизнью? – спросила Тина.

– Знаю. Вам и Стиву Баталову.

– Мне – в наименьшей степени. Тебя вылечил Стив, но он не смог бы уничтожить гипноблок без помощи Поля Лагайма. На пятьдесят процентов тебя спас Поль, не забывай об этом.

Лейла молчала и не шевелилась: безучастная фарфоровая статуэтка с синими глазами, ни намека на какие-либо эмоции.

– Думаю, ты в курсе, что ожидало Поля со стороны Лиргисо? – добавила Тина. – Ты была заодно с Лиргисо, несмотря на это, Поль помог вернуть тебя к жизни. Просто подумай об этом, если не сейчас, так хотя бы потом, когда я уйду. И подумай обо всех тех, кто пострадал или погиб из-за Лиргисо.

Лейла продолжала изображать статуэтку. Наконец ее ресницы дрогнули.

– Ничего не происходит случайно. Вас или Поля он никогда бы не убил, а если кто-то из-за него погиб – значит, так было надо…

– Кому надо? – перебила Тина.

Лейла замялась, но потом упрямо заявила:

– Для мироздания, для всей жизни в целом… Вокруг слишком много незначительных личностей, и если их поголовье немного убавится, никто не проиграет.

– Лейла, массовка бывает только в кино, в жизни массовки нет. Незначительны те, кто не имеет никакого значения для тебя, – но, кроме тебя, в этой Галактике есть и другие разумные обитатели, если ты до сих пор не заметила. А теперь скажи, тебе очень было надо, чтобы Саймон Клисс активировал твой гипноблок?

– Нет, – неохотно буркнула Лейла. – Ну и что… Бывают же исключения, которые только подтверждают правила.

– Каким это образом исключения подтверждают правила? Может, хотя бы ты объяснишь мне механику этого дела? А то давно уже интересно…

Девушка молча долила себе вина, отпила из бокала.

– Вы не знаете, что стало с Саймоном Клиссом?

Откровенная попытка перевести разговор на другую тему. Впрочем, Тина хотела не одержать верх в споре, а просто добиться, чтобы Лейла посмотрела на окружающий мир непредвзято, не с точки зрения Лиргисо.

– На приеме Лиргисо порывался рассказать мне, как он пытал Клисса, но я не любительница таких историй и не стала все это выслушивать. Думаю, что Клисс кончил плохо. Можешь тоже обращаться ко мне на «ты». – Тина скользнула взглядом по нежной блеклой фреске на стене напротив: вихрь фантастических цветов, подчиненный спиральному пространственному ритму, незийские художники любят такие мотивы. – Красивый у тебя коттедж.

– Я сняла только первый этаж, это дорогой курорт. На втором сейчас никто не живет.

– Не будешь возражать, если я его арендую?

Можно было и не спрашивать: Лейла явно на это и рассчитывала, когда упомянула о пустом втором этаже. Тине понравились и фрески, и черные розы около коттеджа, и весь этот громадный тихий парк, а кроме того, Лейлу пока лучше не оставлять в одиночестве – мало ли кто может сюда вселиться и чем это будет чревато для воспитанницы Лиргисо или ее потенциальных соседей…

После «Тихих Кущ» Тина побывала в гостях у Тлемлелха. Тот больше не убивался из-за скандала на приеме: во-первых, пилотские права у него так и не отобрали, а во-вторых, его престиж ничуть не пострадал, даже наоборот. И на Лярне, и во всей Галактике в тех кругах, мнением которых Тлемлелх особенно дорожил, сейчас только и разговоров было, что о празднике в Синсаодге и о дуэли. Тлемлелх стал героем дня.

Пузырьки отрывались от выпуклой стеклянной линзы, плыли вверх и исчезали, достигнув границы жидкости и воздуха. Поль отставил стакан, откинулся на спинку стула. Кафе на крыше небоскреба на проспекте Шал-Салтуф было одним из его любимых, особенно на закате: небольшая площадка под термонавесом, дюжина белых столиков, выложенный светлой фигурной плиткой пол, угловатые, с обилием хромированных элементов роботы-официанты в стиле ретро, а внизу океан зданий в красноватых бликах, и солнце сгустком расплавленного золота стекает к горизонту.

Бесцветная прозрачная шакаса в стакане казалась розоватой – традиционное для Неза газированное вино, вызывающее состояние приятной расслабленности с легкой примесью головокружения. На Манокаре Поль нередко мечтал о том, как будет сидеть в этом кафе под вечерним небом и пить шакасу, и теперь наконец-то осуществил свое желание, невзирая на риск.

Хотя риск был в пределах допустимого: где-то в розовой бездне над Шал-Салтуфом парили две машины Космопола с ребятами из антитеррористической бригады. Не то чтобы Поль согласился на роль живой приманки, но космополовцы попросили его предупреждать, если он отправится гулять в одиночку, – он от этого только выиграет, поскольку получит прикрытие, а они попробуют поймать на живца зарвавшуюся братию из «Конторы Игрек» либо Лиргисо, а если повезет, то всех скопом. Такой вариант устраивал Поля больше, чем прогулки в компании бдительных малоразговорчивых телохранителей, он истосковался по свободе, и ему совсем не хотелось быть охраняемым субъектом.