Поле боя - Василий Головачев

Единственное, чего не удалось сделать наблюдателям, расположившимся вокруг дома Крутовых по схеме перекрытия зон наблюдения, так это прослушать разговоры хозяев. В доме царила подозрительная, чуть ли не абсолютная тишина. Не слышно было ни голосов, ни шагов, ни скрипа половиц и дверей. Впечатление складывалось такое, будто хозяева сидели как мыши, боясь сделать лишнее движение, и в то же время фотоэлектронные умножители малых СЭРов ловили их перемещение на фоне полупрозрачных штор и занавесок, хотя странным образом не могли проникнуть в глубь помещений деревянного дома старинной «дворянской» постройки, будто натыкались на металлические отражатели.

О том, что разговоры хозяев прослушать не удалось, наблюдатели командиру группы не доложили, вернее, доложили, что «в доме тихо», и это было их первой ошибкой. Второй оказалась их уверенность в том, что мужчина в доме и есть хозяин, Егор Крутов. Третью же допустил сам Кощей, дав команду на проведение ночной операции по уничтожению объекта. Он торопился выполнить личный приказ командующего Легионом, получить повышение и возвыситься в собственных глазах, поэтому не стал развертывать полномасштабную матрицу ликвидации, в которую входили многовариантная слежка, выбор места ликвидации, подготовка засады, отслеживание мешающих факторов, путей отступления объекта и путей возвращения группы. Все это, по мысли майора, было лишним, раз объект находился дома в пределах прямой видимости, а дом располагался в тихой части города и никем не охранялся. Неудача первой группы на Кащеева никакого впечатления не произвела, он даже не пытался проанализировать ее, считая, что были посланы неопытные исполнители и объекту просто неслыханно повезло. Единственное, над чем задумался командир ликвидаторов, был способ ликвидации. В принципе можно было просто дать залп по окнам дома из гранатометов либо взорвать его с помощью специальных взрывных устройств. Но Кащееву почему-то захотелось посмотреть на полковника Крутова, счастливо избежавшего смерти во время первой попытки ликвидации, и он отдал приказ штурмгруппе захватить его живым.

Впоследствии вскроется, что майор имел и материальное воплощение своего чувства превосходства: ему доверили «глушак», – но об этом рядовые члены группы, естественно, знать не могли.

В десять часов вечера Кащеев собрал группу и провел инструктаж, определив каждому его место в предстоящей операции. Поскольку от наблюдателей новых сведений не поступало – хозяин дома с женой и гостья никуда больше не выходили, майор распорядился заняться экипировкой.

Штурмгруппа в составе двенадцати человек переоделась в пятнистые комбинезоны «леопард», недавно поступившие на базу со складов Министерства обороны, очень удобные, легкие, прочные, не стесняющие движений, и разобрали оружие: девятимиллиметровые автоматы «вал» для бесшумной стрельбы, пистолеты-ножи «НРС-2», электрошокеры. Сам майор не переодевался, оставаясь в обыкновенной гражданской одежде и плаще, а из оружия взял только два пистолета: бесшумный «ПСС» отечественного производства и австрийский «SPP», свой любимый, с магазином на тридцать патронов. С ним он славно потрудился в свое время, воюя на стороне молдаван в Приднестровье.

В половине одиннадцатого отряд расселся по машинам и двинулся к городу. Луна уже взошла, но пряталась за тучами, было темно и холодно. Остановились у моста через реку, дальше им предстояло двигаться пешком вдоль реки до улицы Герцена, дома которой с нечетными номерами выходили на реку огородами. Наблюдатели доложили, что все спокойно, в доме объекта погас свет, никакого движения не отмечено.

– Вперед! – бросил майор, и штурмгруппа устремилась к дому номер семь, преодолевая заборы, огороды и препятствия в виде канав и стен.

В начале двенадцатого дом был окружен.

Наблюдатели с аппаратурой по-прежнему ничего не видели и не слышали, дом будто вымер, ни единого звука не доносилось из его глубин. Это действовало на нервы, и Кащеев послал к его окнам двух человек с устройствами прослушивания сквозь стекла окон и стены.

Бойцы бесшумно растаяли в ночи.

Прошла минута, другая, пятая.

– Двойка, что молчите? – поторопил их майор.

Молчание в ответ.

– Двойка! Кейюс, Мережко! В чем дело?!

Тишина в эфире.

– Шестерка, – позвал майор наблюдателей, чувствуя внезапный озноб. – Я послал двойку к дому, вы их видите?

– Нет, командир, – доложил старший группы слежки. – Они вне зоны видимости, под воротами.

Кащеев выругался, всматриваясь в дом Крутова сквозь окуляры ночного бинокля, вызвал еще двух человек:

– Паркин, Мирзоян, проверьте, куда делись эти остолопы.

Бойцы уползли, снова потянулись минуты ожидания.

– Командир, – шепнул, подобравшись ближе, помощник-телохранитель майора, – какого хрена мы ждем? Свисти атаку, через несколько секунд мы будем внутри. Вряд ли он нас ждет, иначе давно выдал бы себя, возьмем в постели теплого.

– Откликнется двойка, пойдем, – зло буркнул Кащеев.

Однако двойка так и не ответила. Замолчали и посланные за ними штурмовики, будто провалились сквозь землю. Только через несколько минут майор сообразил, что происходит нечто странное, не предусмотренное планом. Впору было давать отбой и возвращаться на базу в деревню. Но во-первых, судьба четверых бойцов группы оставалась неизвестной, а во-вторых, видимого сопротивления объект не оказывал, все происходило в абсолютной тишине, как бы естественным образом, люди просто переставали отвечать на вызовы и исчезали.

– Гранаты? – снова подполз к майору помощник. – Давай взорвем ко всем чертям весь дом!

Майор и сам обдумывал этот вариант, но все еще не оставлял надежды познакомиться с объектом лично, поэтому, в очередной раз не дождавшись ответа подчиненных, приказал начать штурм.

Восемь теней метнулись к дому Крутова с высокими, в рост человека, подоконниками, мгновенно разбили окна и ворвались в дом сразу с четырех сторон, считая и окно со стороны двора.

Дюжий телохранитель майора сорвал с петель входную дверь, исчез в сенях. И наступила тишина, словно отряд нырнул не в дом с мебелью, предметами обихода, посудой и прочими «громкими» вещами, а в бездну. Кащеев осознал это, уже врываясь за телохранителем в сени, едва не споткнулся о его тело, по инерции пробежал до светлого прямоугольника двери в жилое помещение дома и остановился, прислушиваясь к неестественной тишине. Поднял оба пистолета, готовый нажать на курки при малейшем шорохе. Тишина окутала его невесомым покрывалом, и Кащееву показалось, что он оглох, утонул в призрачной трясине, не в силах сделать вдох окаменевшими легкими. И вот наконец он увидел какую-то бесшумно и плавно движущуюся по горнице туманную фигуру со светящимися длинными белыми волосами. Женщина…

Но это оказалась не женщина – старик с пышной белой бородой, усами, развевающимися волосами и огненным взглядом.

Майор выстрелил сразу из двух пистолетов, вздрогнув от произведенного шума: негромкие в общем-то звуки показались ему пушечными залпами. Раздался звон и грохот, пули попали в сервант и в телевизор, но фигуру старика миновали. Тогда майор достал «глушак» и трижды выстрелил в приближающегося призрака. Фигура исчезла, а затем какая-то чудовищная сила вырвала «глушак» из руки Кощея, он почувствовал жгучую пощечину и отлетел к столу, с трудом удержавшись на ногах.