Паргелион - Аня Тормент

— Там? — Келер усмехнулся.

— Именно так.

— Айвис, это война. В некотором смысле. Война за то, что мы так хотели. И мы не можем просто взять и отступить.

— Тогда необходимо решить проблему. — Гесса убрала с лица упавшую прядь тёмных волос. — И я работаю над этим.

— Отлично. Но предлагаю сосредоточить наше внимание на девочке, — заметил Айвис. — Ведь вчера всё было очевидно.

Келер кивнул:

— Мы можем использовать её. Вероятно даже, что… хотя не станем забегать вперёд раньше времени.

Айвис внимательно посмотрел на него и мысленно, постаравшись закрыться от Гессы, послал Келеру ментальный запрос. Тот еле заметно кивнул.

— И как же ты собираешься её использовать? — уже спокойнее спросила Гесса.

Келер помолчал, словно бы обдумывая что-то, и продолжил только после значительной паузы:

— Как генератор. Которым она и является. Кристалл в биологическом теле и на двух ногах. После вчерашнего происшествия понятно, что девочка способна подтянуть к себе огромное количество энергии. И, может быть, это был не предел её возможностей. И если… если получится научить её направлять импульс, если получится натренировать её целенаправленно работать с воронками, то тогда речь пойдёт уже не только о гипотетическом спасении пропавших и контроле над спонтанным открытием воронок.

— А о чем же?

— О том, чтобы запустить Паргелион.

— Невозможно, — с жаром произнесла Гесса.

— Почему? Возможно.

— Мы должны были сделать это все вместе. Все впятером, так, как и договаривались. А без них — невозможно.

— Ты хочешь сама научиться контролировать воронки, Гесса. Признай.

— Признаю. И смогу это сделать. Вчера мне удалось закрыть одну из них.

— Закрыть произвольную воронку — это не значит контролировать. Иными словами, нас один против одного. Разреши наш спор, уважаемый Айвис, — внезапно он обратился к магику в выражении, принятом в их гильдии с незапамятных времён.

Айвис смотрел на Гессу.

— Нет. Я не буду против. Я сам буду тренировать девочку. Мы должны использовать все ресурсы, все доступные нам возможности. И даже если не удастся запустить Паргелион, то возможно будет отрегулировать или вовсе прекратить спонтанное открытие воронок. Иначе я буду выступать за то, чтобы увезти отсюда всех детей, если не взрослых.

— Нам некуда везти их, — почти шёпотом ответила Гесса, глядя ему в глаза. — Вы знаете.

— Именно так, — тихо ответил он, но не отвёл взгляда.

Гесса вдруг встала и быстро вышла из комнаты. Некоторое время они молча слушали, как угасал звук её шагов в тоннеле.

Айвис прервал молчание:

— Она успокоится. Но я не думаю, что тебе стоит недооценивать её. В последнее время она стала намного сильнее. И может случиться, ей всё удастся.

— После инъекций энергиями из червоточин? Не надо скрывать, мне даже не нужно следить за ней, чтобы догадаться. Проблема в том, что она не понимает одного. Таким нужно быть созданным. Или родиться — что менее вероятно. Нужно вмешательство в генетический код — только тогда подобное можно будет производить без немедленного ущерба физическому телу. И насколько хватит Гессы — это только вопрос времени. И девочка еле вынесла — ты видел её после всего.

— Думаешь, она не выдержит?

— Мне сложно сказать. Но нужно пробовать. Нужно научить её правильно обращаться с такой силой. И с самой собой. Потому что таких, как она…

— Да, я знаю. Я спрошу у тебя вслух. Действительно ли ты думаешь, что он выполнил своё обещание?

— Это возможно. Я смотрю на неё, и ничего в ней не говорит о том, что она есть созданный им инструмент. Ответ на наш запрос. Решение. Но всё-таки это возможно.

— Но тогда разве она может быть одна? Где остальные?

Келер пожал плечами и положил руки на стол, как будто то, что до этого было под ним, больше не представляло интереса.

— Может быть, наш мир пожрал их. Может быть, они бродят по нему, неприкаянные и неизвестные, и никогда не попадут сюда. А может быть, у него получилась только она одна. И только она — наша надежда.

— Думаешь, Элиаз ещё жив? — спросил Айвис и тут же поправился: — Они оба.

— Мне это неизвестно. Хотелось бы, чтобы был. Он не связывался со мной и никак не давал о себе знать все эти годы — честное слово, я не скрываю это.

— Хорошо. Я начну заниматься с девочкой.

С этими словами Айвис встал и, почти бесшумно ступая по потёртому дереву паркета, вышел.

Келер долго сидел, уперевшись взглядом светлых глаз в противоположную стену. Стало темнеть. Он перевёл взгляд на кисти рук, которые так и остались лежать на столе. Удлинённые, как и все кости в его скелете. Большинство думало, что он сиоб — такой же, как они, потомок генетически модифицированных людей. Уже с первого взгляда было понятно, что человеческого в нем мало: слишком необычное строение фигуры и челюстных костей, слишком симметричное лицо. Слишком длинные конечности. К сиобам причислить было гораздо легче, но мало кто знал, что это не так. А все внешние признаки — генетические особенности их старого рода. В котором он был последним.

Келер сделал несколько сложных жестов рукой, и деревянная панель на стене со скрипом отъехала вправо. Перед глазами появилась большая карта с иллюзией объёма.

Венерсберг — таким он был до Катастрофы. Келер помнил его очень хорошо. Ему нравился этот город — светлый камень под хмурым небом. Город не устоял, но то, для чего он был построен, ещё может произойти.

Для этого нужны они все. Все пятеро и их договорённость. Их совместная сила. С тех пор, как Элиаз и Алия ушли, фактически без объяснений, никому ничего не сказав, прошло много лет. И нет оснований полагать, что они живы. Хотя на самом деле он в этом не сомневался. И ждал, что однажды они вернутся, чтобы продолжить их дело. С тех пор, как они исчезли, это место изменилось. Айвис и Гесса стали собирать маленьких сиобов со всей округи. Что сделало из Паргелиона маленький город Кайро. Видел бы Элиаз, во что всё превратилось. Хотя — получилось неплохо.

Первые эксперименты они начали ещё тогда, сорок лет назад. Найти подходящих детей, подходящие гены, способные жить рядом с пустыней. Способные без угрозы безумия и физических увечий переносить энергии воронок и, может, даже усиливать свои способности в результате такого влияния. И он, хотя сначала был против того, чтобы создавать тут оплот сопротивления из спасённых сиобов, впоследствии увидел всю перспективу. Польза детей была неоспорима. Вдобавок