СССР™ - Шамиль Идиатуллин

– Блин-блин-блин. Ну, вы варианты посчитайте к вечеру, лады? Все равно делать надо. Леш, «Союзы» и вообще наша сеть нам что-то перелить способна?

– Всё в обороте, Сереж. Гулин хвост, – подумав, сказал Егоршев.

– А мы не в обороте? Ладно, ладно. Ну сколько это, гулин хвост? Несколько лямов по всей системе, десяток, сотня?

– Типа того. Я потрясу сейчас, скажу.

– Ага. Можно еще ролик снять, чтобы ты не с дубиной, а с бензопилой бежал. А? Не подействует?

Егоршев, безвозмездно поделившийся арийским обликом с несколькими агитационными роликами Союза и немало от этого претерпевший, ответил кротким взглядом. Кузнецов поспешно продолжил:

– А кстати, нам наглухо каналы перекрыть могут? В смысле, счета там арестовать, проводки запретить. А, Сергей Иваныч?

Тарасов пожал плечами:

– Могут, наверное, но не сразу.

– А как быстро?

– День, может, два на подготовку нужен. Только мы ведь не уверены, что эти день-два не прошли?

– Совершенно. Значит, исходим из худшего и тихаримся как можем?

– Сильно это не поможет, Сергей Владимирович, но лучше без песен и махания флагами.

– Ладно, еще источники?

– Кредит взять, – предложил Луценко.

– Нет, – отрезал Кузнецов.

– Да почему?

– В рот и в долг не берем.

Пора было рявкнуть, но, к счастью, без меня обошлись.

– Ну сколько уж можно, Сергей Владимирович! – воскликнула, как ни странно, Маргарита, и я ее почти полюбил.

– Прошу прощения. Но, во-первых, кризис – забыли, что ли, и что тогда с банковскими дебиторами бывает? Во-вторых, это дорого, мы нерыночный проект и на рыночных условиях покупать деньги не сможем.

– Да и не даст никто, – подсказала Даша.

– Именно что. Сергей Иваныч, какие идеи?

– Лишние издержки искать надо.

– Само собой. Ребят, всем техническим службам задача – посмотреть себестоимость и везде максимально урезать: материалы, нормочасы, логистику, освещение рабочего места – все, что можно, короче. К вечеру первый заход, к концу недели итог.

Технари кивнули, шевеля «союзниками», тут же их свели и принялись тыкать пальцами в слипшиеся проекции. Был, похоже, шанс получить первые результаты не к вечеру, а через часок.

Кузнецов открыл рот, закрыл, но все-таки решился:

– Вот просто на всякий случай, для полной ясности: мы производство можем остановить?

Повисла пауза, только Валенчук негромко засмеялся. Я осмотрелся и понял, что Сереге конец. Он тоже понял и очень быстро сказал:

– А непроизводственные расходы снести, ну или убрать на минимум?

Теперь рассмеялись почти все. Весело и необидно.

Кузнецов помахал задранными руками и откинулся на спинку стула.

Народ шумнул и затих, потому что Тарасов задумчиво произнес:

– Можно зарплату подрезать, но народ не поймет...

– Почему не поймет? – поморщившись, сказал Кузнецов. – Кризис все пережили, поймут нормально. И потом, у нас зарплата – это такая фикция на данный момент. Полный казенный кошт так и останется. А сколько там цифирок на счету мигает – это дело шестое.

– Особенно если нормальную схему придумать,– сказал Тарасов.

– Какую?

– Ну, например, с заморозкой части зарплаты до лучших времен, с условием обязательной выдачи, когда распогодится.

– А если не распогодится? – спросил я.

– А что, есть такие ощущения? – осведомился Кузнецов.

– Все может быть.

– Эх. Ну тогда вообще всем не до фикций будет. Эх и еще раз эх.

– Народу-то говорить? – мрачно спросил Валенчук.

– А смысл? На труд мобилизовать – так он и так мобилизован. Воевать пока рано. На будущее оставим. Не кричи: «Волки!» А организованного непонимания вроде рано бояться: профсоюзов-то у нас нет, слава богу.

– Есть, – сказал Игорь.

– Не понял. Где, когда, кто?

– Он еще неоформленный то есть, но лидер уже налицо – Дмитрий Маклаков такой, очень... э-э... правдоискательный молодой человек.

– Кто такой, почему не знаю? – вскинулся я.

– Я знаю, – сказал Кузнецов. – Нудный парень. Дружок нашего буяна Паршева.

– Со шрамом который?

– Причем этот шрам Маклаков ему и посадил, – сказал Игорь.

– Ух ты, – восхитился Кузнецов. – У них особые отношения, что ли, аля-улю?

– Особые, но без улю. Там вообще громкая история была.

– Помню, – сказал я. – Только, Игорь, нам больше громких историй нельзя. И забастовки вообще ни к чему. Возьмись, ладно?

Игорь кивнул.

Кузнецов побарабанил по столу и спросил:

– Еще идеи? Другие резервы?

– Дурацкие предлагать? – осведомился Луценко.

– Да в нашем положении все дурацкое, – сказал я.

И Луценко принялся вколачивать:

– Коммерческое использование жэдэ. Туризм. Расширение поставок оленины, в том числе за бугор.

Игорь еле слышно вздохнул. Луценко, не отвлекаясь, продолжил:

– Поставки «союзников» и «кипчаков» за бугор.

– Нет, – сказал Кузнецов, но Луценко не остановился:

– Продажа отдельных лицензий за бугор. Договорились же, дурацкие. Да у меня и все уже – только ваша идея осталась.

– Какая еще?

– Ну, собственная валюта.

– Ё...

– Сергей Владимирович, – прошипела Маргарита.

Луценко не стал отвлекаться:

– Да нормальная идея, и название уже, будем считать, есть – финсоветы.

– Можно кредиты, да хоть очки, – сказал Тарасов, вот тоже сепаратист на нашу голову. – Все равно у нас девяносто девять процентов расчетов безналичные, на другую валюту перескочить – дело двух дней, правильно, Маргарита Владимировна?

– Все мозги разбил на части, все извилины заплел, – горестно сообщил Кузнецов.

– Почему два, за час все приложения переводятся,– суховато сказала Маргарита. – Разбить потоки на внешние–внутренние и, как сказать, вообще балансы развести – дольше, но тоже на день работы. Если цифровики помогут.

Кузнецов издал странный звук, который завершился словами: «Даже кто безумен был».

Луценко вдруг развернулся к Тарасову:

– А ты ведь про очки не зря сказал. Думаешь, можно пользователей совсети потрясти?

– Ну, вариант.