Минное поле политики - Евгений Максимович Примаков

Евгений Примаков

Минное поле политики

Об авторе

Евгений Максимович Примаков родился в 1929 году в Киеве, вскоре переехал в Тбилиси, где провел детство и юность. Окончил Московский институт востоковедения и аспирантуру Московского государственного университета.

Журналистика стала первым этапом трудовой деятельности Евгения Примакова. Он прошел путь от корреспондента Госкомитета по телевидению и радиовещанию до собкора газеты «Правда» в арабских странах.

В те же годы Евгений Максимович связал свою судьбу с наукой. Став доктором экономических наук, членом-корреспондентом, а затем — академиком АН СССР, он возглавлял Институт востоковедения и Институт мировой экономики и международных отношений. С 1988 года — член президиума Академии наук СССР.

В конце 1980-х Е. М. Примаков активно включился в политику: председатель Совета Союза Верховного Совета СССР, затем — член Президентского совета и Совета безопасности СССР. В 1990-е годы руководил Службой внешней разведки, затем — Министерством иностранных дел. С сентября 1998-го по май 1999 года был председателем Правительства Российской Федерации.

В период с 2001 по 2011 год — президент Торгово-промышленной палаты Российской Федерации.

Евгений Примаков — автор многочисленных научных работ по проблемам мировой экономики и международных отношений, почетный член нескольких зарубежных академий и научно-исследовательских центров.

Евгений Максимович Примаков скончался 26 июня 2015 года в Москве.

Предисловие

Книга не задумывалась как автобиография. Это не мемуары, так как я был далек от того, чтобы сделать ее автора неким героем повествования, — мне представляется, что мемуарная литература этим отличается от других жанров. Тем не менее — никуда не денешься — я был участником многих из описываемых событий и пропускал их через свое видение. Эта книга — и не историческое исследование, хотя в ней рассмотрены события и процессы, без оценки которых невозможно понять историю России конца второго тысячелетия.

В этой книге я хотел показать многослойность российской политической и общественной жизни. Уверен, что однозначные оценки происшедшего и происходящего в России неточны, а значит — неприемлемы.

Это, по сути, новая книга, хотя и является вторым переработанным изданием книги «Встречи на перекрестках», вышедшей сравнительно небольшим тиражом в Екатеринбурге. Я стремился к тому, чтобы эта книга, как и прежде изданные, не была конъюнктурной, просматривающей прошлое, пережитое через восприятие сегодняшнего дня.

Глава I

Ведомый судьбой

Мало кто понимает, что мы не идем по жизни, а нас ведут по ней.

Лион Фейхтвангер

Тбилиси тех лет

Меня по жизни вела судьба, не только предопределяя тот или иной сдвиг, поворот, переход в другое качество, но отводя в сторону от различных капканов и западней. Вспоминая свое прошлое, особенно детство и юность, убеждаюсь в этом все больше. Как писал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи».

Верю ли в божественное предначертание? Думаю, что существует Высшее начало у жизни. Высший интеллект, Высшая справедливость. Уверен, что тем, кто приносит добро, зачтется. Тому, кто поступает худо, жизнь отомстит.

Тбилиси, 1937 год. Вокруг повалились практически все, с кем моя мама — Примакова Анна Яковлевна, врач по специальности — дружила, встречалась, водила знакомство. Маминого брата, тоже врача-гинеколога, арестовали в Баку и, как стало известно позже, этапировали в Тбилиси, где расстреляли. Он был далек от политики. Мне стало известно через много лет, что главным «вещественным доказательством» его принадлежности к «антисоветской группе» был найденный при обыске юнкерский кортик — Александр Яковлевич несколько месяцев перед революцией был в юнкерах.

У мамы было много братьев и сестер, но все они, за исключением Александра Яковлевича и моей любимой тети Фани, умерли — один брат погиб в Русско-японскую войну, другой, вернувшись с фронта, умер от чахотки. Моя тетка стала женой известного доктора Д. А. Киршенблата. Профессор, получивший степень в Берлинском университете, он был блестящим терапевтом — любимцем всего Тбилиси. У него было трое сыновей — двое старших от рано умершей жены. Один из них — Миша, тоже врач и пламенный большевик — был директором Тбилисского института скорой помощи, одной из крупных больниц в городе. Однажды из Еревана привезли тело первого секретаря ЦК компартии Армении Ханджяна. От Михаила Давидовича потребовали дать заключение о самоубийстве. Он гневно отверг это предложение и был арестован, а затем расстрелян.

В гулкие тбилисские ночи шуршали шины автомобиля, останавливающегося у того или иного дома. Ленинградская улица, на которой мы жили, небольшая — длиной метров в 150, всего 13 домов. Поэтому все трагедии происходили на глазах у всех. В доме 5 жил Лева Кулиджанов, ставший впоследствии большим кинорежиссером. Его кинофильмы «Дом, в котором я живу», «Когда деревья были большими», экранизация Достоевского вошли в классический фонд советского кино. А тогда, в 1937 году, мы — пацаны (он был старше нас на пять лет) толпились под его окном в бельэтаже. Ходили слухи (конечно, лишь слухи), что его мама при аресте отстреливалась. Из какого пистолета — нас интересовал главным образом этот вопрос, — из «браунинга»? «Что-то вроде этого», — отвечал уже не в первый раз Лева.

Я у матери единственный. Она родила меня уже в возрасте и жила мною. Трудно представить, как переломилась бы моя судьба, если бы ее арестовали.

Как я реагировал на происходившее? Некоторые представители моего поколения уверяют, что даже в «щенячьем возрасте» всё понимали. Я не принадлежал к числу «ясновидящих». Когда услышал, что арестовали заместителя председателя Совнаркома Грузии Илюшина, с женой которого мама сначала встречалась как с пациенткой, а потом сдружилась, взял ножницы и изрезал на мелкие куски кожаную кобуру и портупею, которую он мне подарил в день рождения.

Но все-таки маму косвенно задел трагический тридцать седьмой. Она работала в Железнодорожной больнице и была, как говорили, превосходным акушером-гинекологом. Но ее оттуда попросили, и она не без труда нашла работу в женской консультации Тбилисского прядильно-трикотажного комбината. Оставалась там единственным врачом непрерывно тридцать пять лет. Комбинат находился далеко от центра города, а во время войны мама еще взяла и вторую работу — в другом конце Тбилиси. Приходила домой вечером, изнуренная до предела. Она очень много работала ради того, чтобы я был накормлен и одет в то нелегкое для всех военное время.

Мама никогда не состояла ни в каких партиях, не произносила зажигательных речей, не любила даже поддерживать разговор на политические темы. Но это вовсе не означало ее политической инфантильности. Помню, как, уже будучи студентом, в самом начале 1950-х годов приехал на каникулы в Тбилиси и разговорился с матерью на «сталинскую тему». Сознаюсь, пришел в ужас от ее слов, что Сталин — «примитивный