Но будет свет! - Надежда Кутьёва

Надежда Кутьёва

Но будет свет!

ПРЕДИСЛОВИЕ

«И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нём всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить» [Откр. 6:1–2].

«И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нём дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» [Откр. 6:3–4].

«И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нём всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырёх животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай» [Откр. 6:5–6].

«И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвёртого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными» [Откр. 6:7–8].

* * *

Двадцатые годы нагрянут,

но нам танцевать

не фокстрот…

2020-м годом

закончилось десятилетие,

осчастливившее человечество

кедами, блогерами и смузи.

Новогодняя Москва

гуляла без снега и мороза —

Дед Мороз

уехал в Тимбукту.

С неба – грязь

и какая-то слякоть —

то ли копоть,

то ли радиоактивный пепел —

жуть из антиутопии.

Люди ждали будущего,

а мне было жаль

отпускать ушедший год:

прошлое из настоящего

выглядит заманчиво.

Но время подхватило,

точно ветер,

и потащило куда-то

по своей спирали,

то ли вперед,

то ли назад, в Средневековье…

Была на редкость тёплая зима,

а потом пришла

Чума…

ЧАСТЬ 1. ЧУМА 2.0

1

И снова – пир, опять – Чума.

Вассал вассала – нам не ровня.

Читая древние тома,

школяр узнает ту же бойню:

крестьяне пьют, дворянам – герб,

король опять идёт на турок

(Так важно, чтобы крест – не серп

Луны висел…). А шут-придурок

твердит о том, что скоро смерть:

смердит бубонная зараза –

пируй, раз помирать не сразу,

в обман Средневековья верь:

на трёх китах прочнее твердь.

2

Мы в осаде. Ни войти, ни выйти –

постовые дремлют по углам.

Всё притихло. В ворохе событий

ждём, чем это обернётся нам.

Мир облез. Нелепая зараза

исказила биржевой скачок.

Как-то хочется всего и сразу,

но желания сейчас не в счёт.

Обнимать нельзя и целоваться,

замыкает комендантский час

новый день, который ждёт двенадцать –

мэтр Камю всё расписал до нас:

«Нетерпеливо подгонявшие настоящее,

враждебно косящиеся на прошлое,

лишённые будущего,

мы были подобны тем,

кого людское правосудие

или людская злоба

держат за решёткой».

3

– Милорд, народ умён!

А может быть, и нет.

Всё, как всегда: как дождь.

Пройдёт ещё сто лет,

и рыцарь вновь пойдёт

с забралом на копьё,

и в ворох новых мод

оденется бабье.

– Но всё-таки Господь

спасёт от сарацин,

пожаров и Чумы

в отсутствие вакцин…

– Милорд, пора к войскам

и принимать закон.

Хотя окрест – Чума,

наш замок укреплён.

4

Тюльпаны – и небо,

тюльпаны – и пламя.

Какая-то небыль

нависла над нами.

Весна жизнь пророчит,

дает жизни силу.

Прогнозы не точны –

всех смерть не скосила.

Так пойте с балконов,

раз солнце в плюс двадцать!

Есть жизни законы:

цвести, быть, расстаться…

5

«Пиши свои стихи.

– Важно не что, а как! –

Узнаю их всегда».

А может, просто так

сказал герой сих строк

и множества других.

Наверное, о нем

придёт последний стих.

А может, в тишине

он имя в ночь шепнет…

Надежды нет, и вот

сейчас она придёт.

Оставлены в веках,

прославлены в стихах

в последних временах –

когда придёт дней крах.

6

Прекрасных дам окрест не счесть,

и с виду все так благолепны.

Лягушки с неба – Бога месть,

Точнее, кара – так корректней.

Освободим Иерусалим

И возведем в молении руки!

Как жаль, что Рим невозвратим –

в упадке он.

И в моде – муки.

Вот маска скорби —

жуткий лик!

И Бог, увиденный на миг,

не удивит: скорбь не оценит.

В ночи темно, не слышен крик,

лишь бродят рыцари без денег –

витраж картинку не изменит.

7

Что делать,

если всюду —

смерть,

а хочется любить?

Закроют двери –

выберусь в окно.

И если окна заколотят –

всё равно!

Ведь даже тень моя

простуженной придёт.

И, не найдя

на месте никого,

всё будет ждать:

настанет вдруг сейчас

волшебный день,

хотя бы – час…

8

Наш город опустел.

Ждёт комендантский час,

и что-то по углам шуршит —

возможно, крысы.

А может, часовой

откроет дверь для нас:

достаточно монет —

всё можно, если быстро.

Так в тишине ночной

остались мы вдвоём,

и кажется,

Земля весь свод перевернула.

А город

на ладонь

бросает время к трём –

час дьявола…

И ночь

к виску жмёт дуло.

9

Бушует страшная чума,

хоть Папа жив и бодр.

Так трудно не сойти с ума

в безумный чёрный год,

когда большой суровый Бог

грозится покарать,

и урожай опять убог.

Безгрешным трудно стать,

когда пылает жар в груди.

Монашка шьёт узор –

гляди из кельи – не гляди:

всё – сон,

всё – зыбь,

всё – вздор!

10

Разлука – болотной тоскою,

разлука – горячечной мукой,

(«Останьтесь, останьтесь со мною!»),

разлука – пугающим стуком.

Кто смотрит в уродливой маске?

За кем и когда воротится?

Как счастье положено в сказке,

так жизнь предлагает проститься.

И всё же – не буду, не стану!

Разлука – лишь числа в квадрате.

Я снова приду и останусь –

весною, не прожитой в марте.

11

– Милорд! Европа вымерла

на четверть, говорят!

– Закрыть ворота

и сидеть на месте!

– Возможно, виноваты

алчность и разврат.

А может,

чьё-то явное злодейство.

– Что за морем?

– Дрожат, боятся тех же бед,

Восток сейчас притих…

А, впрочем, шут их знает!

Не кажется ли вам,

что наша жизнь есть бред?

– Найди мне кровельщика…

Крыша подтекает.

12