Нормальные - Дмитрий Федечкин

Дмитрий Федечкин

Нормальные

Тихий, безвольный и пожилой алкоголик Прохор заболел коронавирусом. Как так вышло – уму не постижимо. Мудрые люди из его верного окружения, что состояло сплошь из собутыльников, советовали ежедневно спиртоваться. Мол, самая лучшая профилактика, и тогда никакая заморская дрянь не прицепится. Он так и поступал. Спиртовался. То, что между нами и Китаем никакого моря нет и отродясь не было, Прохор уже совершенно не помнил. Но то, что вся зараза попадает к нам откуда-то оттуда – да что там из-за моря? – из-за океана! – отлично знал. Посему латентно, а порой и за компанию, осуждал всякую забугорщину.

Но дрянь прицепилась. Случись это дома – не было бы сейчас Прохора. С кровати не поднялся, «скорую» не вызвал, потихонечку иссох: не от болезни, так с голодухи – вот его очевидные перспективы. Ни родных, ни друзей – из числа тех, кто мог прийти и проведать. А если и захотели, то адреса не знали.

Однако приступ застал Прохора на улице. Он, будучи нетверёз, рухнул наземь, открыл беззвучный рот и стал глотать первые поспешные и неуклюжие снежинки. Так и впал в забытие – с открытой пастью.

Как боролись за его жизнь – не помнил. Что трое суток бродил на грани жизни и смерти – не знал. Того, что медперсонал махнул было на него рукой и переключился на более перспективных заболевших – не понимал. Очнулся уже в палате, ближе к закату. Уходящее за горизонт солнце сулило добрые надежды.

С соседом по палате отношения не заладились. Тот целыми днями нервно расхаживал из стороны в сторону, кряхтел, излучал брезгливость. До болезни курил больше пачки сигарет в день, а тут – строго-настрого запрещено. Вот соседа и выворачивало. День-другой они еще перебрасывались незначительными фразами, а потом научились жить, не замечая друг друга.

Сосед хотел курить, а Прохор – выпить. Поэтому выписался он из больницы при первой же возможности, к всеобщему удовлетворению. Коек в городе не хватало катастрофически.

– Как себя чувствуете? – спросила на прощание женщина в белом халате.

– Нормально! – ответил Прохор.

– Голова как? Давление высокое, низкое?

– Нормально!

– Лёгкие не болят? Дышите легко?

– Нормально!

– Вот вам рецепт и описание…

– Нормально!

***

Из больницы Прохор, не заходя домой, швырнулся в сберкассу за пенсией, а оттуда прямиком в магазин. На входе его встретил шкафоподобный Колюн, охранник. Это был единственный человек на всю округу, на кого скромность и беззлобность Прохора не распространялась. Когда и какая искра между ними проскочила – никто уже и не помнил. Но полыхало сурово, отчаянно.

– Наденьте маску! – прорычал охранник.

– Поссы иди в каску! – смачно ответил Прохор и сиганул вглубь магазина, к своим родным полкам. Колюн последовал за ним. Сейчас разомнёт он свой остеохондроз…

– Да отстань ты от него, Колюн! – завопила кассирша по имени Жанна. – Он же сейчас мигом отовариться и уйдёт.

– Проша, ты куда пошёл? Мы перестановку сделали! Твоё теперь вот здесь расположено, – включилась Снежана, другой кассир.

На третьей кассе скучал по Бишкеку отрешённый Нурбек.

– Вот же змеюки! Нормально вы тут всё затеяли! Всё переставляете да переставляете. А народу скоро жрать будет нечего, – проповедовал в предвкушении, рассчитываясь за водку, Прохор. Он знал, что «девочки» глубоко в душе его любят и не обижаются вовсе. Заступницы его, кровинушки…

– У тебя и за прошлую есть должок, – скуксилась Жанна.

– Да, и мне ты задолжал в тот раз, – поддержала Снежана.

– Да нате! Чтоб вас женихи вокруг обходили.

Прохор рассчитался. Выходя из магазина, сровнялся с Колюном. Оглядел его внимательно с головы до ног и, улучив момент, выплеснул то, что было на душе:

– Гандон!

Колюн было попытался в отместку отвесить Прохору пинок под зад, да промахнулся, а догонять не стал.

***

За прохудившимся забором, на трубах теплоэнергоцентрали, Прохора ждали друзья. Состав был неизменным – как у «Битлз». Немой и безобидный старикашка Трухлявый. Штырь, который немым не был, но никогда ни с кем не разговаривал, совсем. Зато молча и отчаянно всех поколачивал, по делу и без оного. Семицветик, под чьим глазом всеми цветами радуги переливался свежеприобретенный бланш. И, собственно, Моргенштерн…

Моргенштерн, выражаясь языком правоохранительных сводок, был неформальным лидером. Такое погоняло получил из-за того, что утром найти его не было никакой возможности, он появлялся на горизонте не пойми откуда и исключительно не раньше обеда. Кто-то когда-то вспомнил, что «морген» – по-немецки «утро». Что такое «штерн», никто толком не знал. Слышали только часто это слово из уст школоты. Так и приклеилась эта бессмыслица к человеку. Намертво, словно гвоздями прибитая к небосклону звезда.

По им же самим сложенным легендам, Моргенштерн служил в Чечне, неоднократно бывал в заварушках, имеет контузии, ранения и даже медали. Раньше этими рассказами он возле магазинов и промышлял. Ветерана жалели, слушали, кивали, на водку подкидывали. А настоящий он или нет – да пофиг. Уж больно велико горе по всей стране… Но времена изменились, будто и не было всего этого вовсе. А если и было, то не с нами.

– О, Прохер! Ты где прохеривался? – Моргенштерн распростёр объятия навстречу пребывающей бутылке водки.

– Кха-кха, – оживлённо заметил Трухлявый.

– О, Проша явился! – томно заметила Семицветик.

– Какой он тебе Проша? – злобно рявкнул Моргенштерн.

Штырь без напоминания поднялся со своего места и хлёстко ударил Семицветик в грудь. Та закашлялась, согнулась, присела. Дело такое, привычное.

– Нормально всё, – прохрипел Прохор. – В больнице был. От ковида лечился.

– А он что, взаправду существует? – удивилась Семицветик. Штырь беззвучно зарядил ей в грудь ещё раз. Та снова надломилась, присела.

– Да, выходит, существует, – резюмировал Прохор, выставляя бутылку на фанерный ящик, служивший столом.

– Кха-кха, – подтвердил Трухлявый.

Выпили. Моргенштерн затянул свою лидерскую волынку.

– Коронавирус – это самое настоящее биологическое оружие. Слышали про «золотой миллиард»? Так вот, китайцы пошли по этому пути. А поскольку их уже – миллиард с лишним, поэтому решили с себя начать и своих, наименее благонадежных, сперва тоже покромсать. Так они подозрение от себя отводят. Мол, мы же тоже пострадали. А теперь китайцы за остальной мир взялись, в том числе и за нас, – теория заговора у Моргенштерна выходила и занятная, и стройная. Прохор мысленно соглашался с каждым словом, только чувствовал себя не в своей тарелке. Всё как будто раньше, до болезни, но что-то не так. И это нахлынувшее ощущение не ушло и после второй рюмки, и после третьей.

– Но наши, конечно же, используют всю эту