Война на Востоке. Дневник командира моторизованной роты. 1941—1945 - Гельмут Шибель

Гельмут Шибель

Война на Востоке. Дневник командира моторизованной роты. 1941 – 1945

Моим сыновьям Фолъкеру и Герноту посвящается

Helmut Schiebel

Der Krieg im Osten 1941–1945

EIN ZEITZEUGE ERZÄHLT

1941 год

Авантюра

Авантюра – это блеск, прикрывающий угрозу.

Эрнст Юнгер

Днепропетровск!

Вот он и перед нами, этот город! Правда, еще достаточно далеко, но громадные промышленные сооружения просматриваются уже хорошо.

Днепропетровск!

Как трудно немцу произносить это слово. Когда две недели назад этот город был впервые назван в качестве важного рубежа нашего наступления, практически никто не мог правильно выговорить его название. Во время горячих дней кровопролитного рейда вдоль западного берега Днепра он постоянно вставал перед нами, словно заветная мечта, как мираж, и в конце концов мы научились бегло произносить его название не хуже настоящих русских.

Нас не оставляло чувство, будто взятие этого города является решающей исход войны задачей. Мы стояли на берегу широко раскинувшегося Днепра, несшего свои воды к Черному морю, и наблюдали на горизонте очертания Днепропетровска.

Неужели с того момента, когда мы, стрелки-мотоциклисты 43-го мотоциклетно-стрелкового батальона, покинули гостеприимные квартиры в верхнесилезском местечке Виттенау, прошло всего два месяца? Большая буква «К», начертанная белой краской на наших машинах, означала, что мы относимся к танковой группе Клейста[1]. Маленький же желтый кружочек с крестом говорил о нашей принадлежности к 13-й танковой дивизии, эмблемой которой он являлся. Мы проследовали через генерал-губернаторство[2], Галицию[3] и Украину, оставив позади себя Хрубешув[4], Луцк, Ровно и Житомир, дойдя до ворот Киева, от которых направились на юго-восток – на Корсунь-Шевченковский, Каменку, Кременчуг и Верх-неднепровск, преодолев всего за два месяца две тысячи километров. И вот перед нами возник Днепропетровск! Какой же большой путь от Виттенау до этого города нам пришлось проделать!

Однако вернемся к самому началу…

Переход через границу

Виттенау, 15 июня 1941 года

О прекрасный Вестервальд![5]

Над вершинами твоими

Только ветра хладный свист…

Слова песни с большим жаром вырывались из двадцати двух глоток. Парни, отбивая такт сапогами с коротким голенищем, старались вовсю – получалось не очень складно, но зато громко. Это пулеметчики второй роты 43-го мотоциклетно-стрелкового батальона возвращались в места расквартирования с соревнований по пулевой стрельбе. У всех нас было прекрасное настроение.

Последние шесть недель рота располагалась в небольшом местечке Виттенау в Верхней Силезии. Условия для постоя были хорошими, служба, как говорится, – не бей лежачего, а погода – чудесной.

В тот вечер должна была состояться ротная вечеринка, и подготовка к ней вот уже несколько дней являлась темой номер один в разговорах во всем селе, причем местные жители радовались ее приближению не меньше, чем немецкие солдаты. Действо должно было происходить на постоялом дворе Петцка и предусматривало пение песен, музыку, короткие одноактные пьесы комедийного содержания с небольшим числом действующих лиц, кабаре-спектакли и, само собой, танцы, что не могло не волновать девушек Виттенау. За подготовку праздника, проявляя незаурядные организаторские способности, рьяно взялся унтер-офицер Блюменталь, и каждый готов был поклясться, что вечеринка пройдет на самом высоком уровне.

– Сегодня твой дебют в качестве актера, Эдгар! – подтрунивал над своим соседом Вилли Таперт. – Жаль, что тебя не увидят продюсеры из УФА![6]

– Только и знаете, что зубы скалить. Вот посмотрите – постановка пройдет с большим успехом. Тот, кто увидит меня в роли официанта-убийцы, больше не осмелится выходить ночью на улицу.

– Дружище, смотри, как бы после твоего выступления тебе не пришлось скрываться от людей! – вмешался я в разговор своих приятелей.

Мы трое познакомились на курсах кандидатов в офицеры и стали закадычными друзьями. В роте старались держаться вместе и были, что называется, не разлей вода. Этого настоятельно требовали и сами обстоятельства, поскольку так нам легче удавалось переносить непростое отношение многих унтер-офицеров и фельдфебелей к кандидатам в офицеры.

Позади отделения пулеметчиков на некотором отдалении шествовало командование взвода: лейтенант Никель, обер-фельдфебель Хильски и фельдфебель Хаусман. Сразу стоит отметить, что за Хильски прочно закрепилась слава «пожирателя» кандидатов в офицеры. Он был великолепным командиром, которого отличала уверенность в себе, энергичность, храбрость, граничащая с безрассудством, и строгость, острая как бритва. Если простой солдат допускал какой-либо промах, то ему приходилось несладко, но горе, когда на его месте оказывался кандидат в офицеры. Хильски разделывался с бедолагой так, что даже собака не стала бы грызть оставшиеся от него кости. Но в одном можно было быть уверенным – больше такой проступок он не совершит никогда.

– Разговорчики в строю! – послышался сзади голос обер-фельдфебеля Хильски. – Кто там болтает, словно прачки? А, да это кандидаты в офицеры! Конечно, кто ж еще? Лучше бы спели весьма приличную песню «Ночь темна»!

Мы с ухмылкой переглянулись. Судя по всему, хорошее настроение передалось и Хильски. Песню моряка, повествующую о темной ночи, мы привезли с собой с курсов кандидатов в офицеры, и нам поручили разучить ее с нашими сослуживцами. Теперь она стала визитной карточкой роты.

– Песню запевай! – раздалась команда спереди, и тяжелые пулеметы были одновременно переложены с правого плеча на левое.

– «Но-очь»… три-четыре! – задал тональность Эдгар Зыха, мечтавший стать актером.

– «Ночь темна, небо покрыла мгла…» – подхватили солдаты в колонне.

Колонна с песней вошла в Виттенау и остановилась на сельской площади. Лейтенант Никель распустил нас по местам расквартирования, и я направился к дому, в котором проживало семейство Штайгер. Несмотря на свою бедность, эти люди буквально по глазам угадывали мои желания и стремились их исполнить. Стоило мне войти в большую комнату, как на столе возникло блюдо с домашними пирогами. Поставив в угол пулемет и стянув с себя гимнастерку, я умылся над тазом и принялся их уплетать.

За шесть недель до описываемых событий 13-я танковая дивизия, в состав которой входил наш 43-й мотоциклетно-стрелковый батальон, находилась еще в Бухаресте. Дивизия помогала маршалу Антонеску[7] в подавлении мятежа «Железной гвардии»[8], после чего ее по железной дороге перебросили в Верхнюю Силезию. Мы проследовали через отроги Карпат, венгерский город Пасто и прибыли в Виттенау.

«Интересно, для чего эти передвижения?» – думали мы тогда, но ответа так и не получили.

Ясно было только одно – готовилось что-то очень серьезное. Но тогда