Марсианская комната - Яков Барр

Яков Барр

Марсианская комната

Пролог. 2127

Я — молоко.

Я — раскаленная докрасна кухня.

Garbage. Milk

Бункер

Спасибо лисе, привела меня к бункеру. Я плутал между валунов по ее следам, пока не выполз на огромный, нагретый солнцем люк.

Рыжая бестия пряталась где-то поблизости, кажется, за малинником, метрах в пятидесяти к северу. Я выпустил приманку, а сам свернулся кольцами на теплом металле, ожидая, пока жадность в зверьке не возьмет верх над трусостью.

Лиса недоверчиво подбиралась к цыпленку, постоянно нюхая воздух, готовая убежать при любом шорохе. Но я не шевелился и уж тем более ничем не пах, зато цыпленок источал вкусные запахи и трепетал за двоих. Рыжая схватила комок перьев, готовая слиться и поглотить, но тут нечто огромное, страшное — я — поглотило ее.

Не обманули, под слоем белкового материала нашелся модуль «Свет 3000». Он с приятным щелчком подключился к шине данных, доставив мне тридцать две миллисекунды ни с чем несравнимого удовольствия. Тут же пришло оповещение от диспетчера: «Холивар Мо поздравляет Вас с присвоением квалификации «Фотограф седьмого уровня», а также с повышением рейтинга до пятнадцати тысяч семисот баллов. Не забывайте, Вы обязаны поддерживать антропоморфность не менее десяти часов в сутки».

Ну что же, до свиданья, охотничья модификация «Питон 21» (каким чудом я раздобыл эту опцию — особая история), здравствуй базовое положение «Человек двуногий, прямоходящий». Я отбросил в сторону ошметки камуфляжа, превратившегося в лохмотья. Люк запирался на устаревший электромагнитный замок, теперь и вовсе не работавший — бункер обесточили в незапамятные времена.

Низкий тебе поклон, добрая лисонька, за объемное освещение: я отделил от ладоней два светящихся шара, теперь можно было осмотреться и снимать, снимать, снимать.

Камера запечатлела двенадцать коробок концентрата апельсинового сока, сто тридцать банок свиной тушенки и сорок семь банок говяжьей, двести десять банок фасоли в собственном соку, два полуистлевших мешка гречневой крупы, скважину с неисправным электронасосом, при ней две герметичные пятилитровые канистры (в одной чудом сохранилась вода на дне) и жестяное ведро, генератор с двадцатью брикетами сухого топлива, охотничье двуствольное ружье «ремингтон», покрытый трещинами интерфейс типа «планшет», электроплитку и робота-мусорщика. В углу за истлевшей шелковой ширмой прятался биотуалет. На единственном столе, рядом с планшетом, лежал аккуратно запаянный в пакет чип-идентификатор, я видел похожие в музее. Чудовища из жестяной эпохи, такие же, как и весь бункер. Металл намертво проржавел. Я извлек исправный на первый взгляд блок памяти из мусорщика, прихватил чип, планшет и ушел. Больше в бункере делать было нечего.

Тем не менее получились роскошные, экзотические фотки. Связь внутри не работала, я выбрался на свежий воздух и отослал снимки оргкомитету выставки. Мой рейтинг должен был подняться до небес.

Что делать с флешкой мусорщика и памятью планшета, я не знал. Слишком старыми были эти агрегаты. А вот чип я поглотил с удовольствием — универсальный разъем подцепил его за милую душу. Только использовать идентификатор я не мог при всем желании. Человека, которому он принадлежал, звали Стайл Мо, и моего рейтинга для его прочтения, конечно, не хватало. Да и у кого бы хватило?

Варм Ред обернулась кольцами вокруг толстого елового ствола. Я присел рядом на корточки, погладил теплую змеиную кожу. Когда я оставил ее пятнадцать минут назад, у нее тряслись руки, теперь Варм дрожала всем телом. Это означало, что Синдром Полковника достиг критической стадии.

Обмениваться двоичным кодом не хотелось, и я произнес вслух:

— Там нет головы, Варм. Мы ошиблись.

«Ты хорошо искал?»

— Контейнер выглядит как черный матовый шар тридцати сантиметров в диаметре, это мы выяснили. Не было там шаров ни черных, ни белых, ни матовых, ни глянцевых. Тайников я не обнаружил. Посмотри сама, вдруг я что-то пропустил.

Я скинул Варм фотографии. На минуту она перестала дрожать.

«Отвернись!»

— Варм!..

«Пожалуйста, Альт!»

Я слушал шелест за спиной, а потом женская рука погладила меня по голове. Я развернулся, сжал ее пальцы.

— Альт, окажи мне услугу.

— Варм, мы найдем голову, я тебе обещаю.

— Ты найдешь, Альт. Я устала.

— Послушай, у меня есть чип Стайла, мы его прочитаем и…

— Прости. У меня срок годности вышел.

— Вовсе нет!

Варм не слушала моих уговоров. Она обвила мою шею руками, прижалась всем телом и слияние началось. Процесс занял ровно две минуты. У меня в груди сохранились ее процессор и память. Теоретически, этого было достаточно, чтобы восстановить Варм Ред. Но без головы Инари это не имело смысла.

Дом

Милый загородный домик, изящный белый заборчик, лужайка, зеленеющая газоном, стены покрыты штукатуркой. Конечно же, и штукатурка, и доски в заборе — только видимость, которую создавал дом. Если прикоснуться рукой к стене, ощутишь теплую, дышащую кожу, будто дотронулся до чьего-то лица.

Щупать стены я не стал, но в дверь постучался. Вежливость уместна всегда и везде, даже с мертвыми лисами, а тем более с большими живыми домами.

Ворона, явно не знакомая с хорошими манерами, присела на крышу и начала клювом драть антенну. Через мгновение птицу с противным чмоканьем засосало в черепицу.

— Ты достаточно хорош, чтобы войти сюда? — спросила львиная голова над перилами.

— Никого красивее ты в жизни не видел.

— А ты веселый парень, — дверь распахнулась. — Не забудь вытереть ноги. А может, примешь душ с дороги? Не стесняйся.

— Спасибо, ты очень любезен.

Еще одна ворона растворилась в крыльце.

— Птички так и липнут, — заметил я.

— Я рассыпаю на крыльце просо, — сказало зеркало в прихожей. — А на крыше и приманка не нужна, достаточно блестящей антенны.

— Что-то я не видел никакого проса.

— Ну, ты же не ворона.

— И много с них толку?

— С ворон? Почти никакого. Но биомасса не помешает. Например, кормить случайных путников вроде тебя. А если дела пойдут, дострою еще одну спальню. Другое дело — стрижи или ласточки. Даже у воробья нашелся неплохой софт для видеосистемы. Кстати, просо я сыплю для воробьев, но все равно прилетают вороны.

— Это потому, что вороны давно поглотили всех воробьев.

— А также всех ласточек?

— Может быть, ласточки не любят просо?

— А что они любят?

— Гнезда? — предположил я.

— Надо покопаться в сети, — задумалось зеркало.

— Ты что-то говорил о душе?

— Пользуйся! Как тебя, кстати, звать?

— Альт Грей Сильвер.

— Не слишком ли ты ярок для своего имени?

Я перекрасил желтый комбинезон в стальной.

— Так лучше?

— Аутентичнее. Так ты идешь в ванную? Направо по